AbbVie Company Press-Release

Компания AbbVie объявляет об одобрении Министерством здравоохранения Российский Федерации применения препарата Венклекста (венетоклакс) в составе комбинированной схемы лечения, не содержащей химиотерапевтических препаратов, для пациентов с хроническим лимфолейкозом, ранее не получавших лечения [17].

  • Одобрение основано на результатах клинического исследования CLL14 III фазы препарата Венклекста (венетоклакс) в сочетании с обинутузумабом. CLL14 — рандомизированное клиническое исследование, в котором проводилась оценка эффективности и безопасности фиксированного по времени курса (1 год) комбинации венетоклакса и обинутузумаба у пациентов с ХЛЛ, ранее не получавших терапии. Данная комбинация не содержит химиотерапевтических препаратов.
  • Длительность терапии составила 12 мес., при этом у большинства (88 %) пациентов не отмечено прогрессирования заболевания в течение 24 мес. последующего наблюдения [16].

 

AbbVie, глобальная научно-исследовательская биофармацевтическая компания, объявила 6 февраля 2019 г., что Министерство здравоохранения РФ одобрило препарат Венклекста (венетоклакс) к использованию в комбинации с обинутузумабом (ГАЗИВА®) у пациентов с хроническим лимфолейкозом (ХЛЛ), которые ранее не получали лечения [1]. Управление по контролю за качеством пищевых продуктов и лекарственных средств США (FDA) присвоило данной комбинированной схеме лечения статус принципиально нового терапевтического подхода. Результаты исследований этой комбинации были представлены в приоритетном порядке в рамках пилотной программы Real-Time Oncology Review (RTOR), что привело к получению одобрения чуть более чем через 2 мес. после подачи полностью оформленной заявки.

«Одобрение нового показания препарата венетоклакс в комбинации с обинутузумабом обладает рядом преимуществ: фиксированный курс терапии одновременно с высоким уровнем достижения негативного статуса минимальной остаточной болезни открывает новые возможности терапии у пациентов с ХЛЛ, ранее не получавших лечения», — говорит И.В. Поддубная, академик РАН, д-р мед. наук, профессор, проректор по учебной работе и международному сотрудничеству, зав. кафедрой онкологии и паллиативной медицины ФГБОУ ДПО «РМАНПО» Минздрава России, председатель Российского общества онкогематологов.

Клиническое исследование CLL14 продемонстрировало высокую выживаемость без прогрессирования (ВБП; время от начала лечения до прогрессирования заболевания или смерти) по оценке независимого экспертного комитета у пациентов, получавших препарат Венклекста в комбинации с обинутузумабом, по сравнению с пациентами, получавшими хлорамбуцил в комбинации с обинутузумабом (широко используемый стандарт терапии). Медиана последующего наблюдения пациентов составила 28 мес. (диапазон 0,1–36 мес.). При лечении препаратом Венклекста в комбинации с обинутузумабом отмечалось снижение риска прогрессирования заболевания или смерти на 67 % по сравнению с комбинацией хлорамбуцил + обинутузумаб (отношение рисков 0,33; 95%-й доверительный интервал 0,22–0,51; < 0,0001) [1, 16]. Медиана ВБП не была достигнута ни в одной из групп лечения [16]. Негативный статус минимальной остаточной болезни (МОБ-негативность — практически полное отсутствие опухолевых клеток в крови или костном мозге) оценивался как вторичная конечная точка и устанавливался в случае, если при использовании чувствительных аналитических методов на 10 000 лейкоцитов было обнаружено менее 1 клетки ХЛЛ. Более высокая частота негативного статуса МОБ наблюдалась при использовании комбинации Венклекста + обинутузумаб по сравнению с комбинацией обинутузумаб + хлорамбуцил как в костном мозге (57 vs 17 %; < 0,0001), так и в периферической крови (76 vs 35 %; < 0,0001) через 3 мес. после завершения лечения [1, 16].

В клиническом исследовании CLL14 нежелательные явления соответствовали известному профилю безопасности препаратов Венклекста и обинутузумаб. О серьезных нежелательных реакциях сообщалось у 49 % пациентов в группе препарата Венклекста + обинутузумаб, чаще всего отмечалась фебрильная нейтропения и пневмония (по 5 %). Наиболее распространенными нежелательными реакциями (≥ 15 %) любой степени тяжести были нейтропения (60 %), диарея (28 %), слабость (21 %), тошнота (19 %), анемия (17 %) и инфекция верхних дыхательных путей (17 %) [1, 16].

Препарат Венклекста — пероральный ингибитор регулятора апоптоза BCL-2, 5 раз получал статус принципиально нового лекарственного средства от FDA [2–6].

О хроническом лимфоцитарном лейкозе

ХЛЛ представляет собой медленно прогрессирующее злокачественное заболевание костного мозга и крови, при котором лейкоциты, называемые B-лимфоцитами, становятся злокачественными и чрезмерно размножаются [7]. В США ежегодно на ХЛЛ приходится более 20 000 вновь диагностированных случаев лейкозов [7].

О клиническом исследовании CLL14

В проспективном многоцентровом открытом рандомизированном исследовании CLL14 III фазы, которое проводилось в тесном сотрудничестве с Германской исследовательской группой ХЛЛ (DCLLSG), оценивалась эффективность и безопасность комбинированной терапии препаратами Венклекста и обинутузумаб (n = 216) по сравнению с комбинацией обинутузумаба и хлорамбуцила (n = 216) у пациентов с ХЛЛ, ранее не получавших лечения, и сопутствующими заболеваниями (общий балл по шкале оценки числа и тяжести сопутствующих заболеваний [CIRS] > 6 или клиренс креатинина < 70 мл/мин). Лечение препаратом Венклекста проводилось в течение 12 мес. в комбинации с 6 циклами обинутузумаба. В клиническое исследование включено 432 пациента, которые ранее не получали лечения в соответствии с критериями Международного рабочего совещания по хроническому лимфоцитарному лейкозу (International Workshop on Chronic Lymphocytic Leukemia, iwCLL). Эффективность лечения оценивалась по ВБП по оценке независимого экспертного комитета (IRC) [1, 8].

Ключевыми вторичными конечными точками были негативный статус МОБ в периферической крови и костном мозге, частота достижения общего ответа, негативный статус МОБ в крови и костном мозге при полном ответе и общая выживаемость [8].

О препарате Венклекста

Препарат Венклекста — это инновационный препарат, который избирательно связывает и ингибирует белок — регулятор апоптоза BCL-2. При некоторых гемобластозах BCL-2 препятствует естественной гибели опухолевых клеток или процессу саморазрушения, называемого апоптозом. Мишенью препарата Венклекста является белок BCL-2, т. е. действие препарата направлено на восстановление процесса апоптоза [1, 17].

Препарат Венклекста разрабатывается компаниями AbbVie и Roche. В США препарат выводят на рынок совместно AbbVie и компания Genetech, входящая в Roche Group, а за пределами США — компания AbbVie. Вместе компании активно занимаются исследованиями BCL-2 и изучают действие венетоклакса в клинических исследованиях при различных гемобластозах и других онкологических заболеваниях. Венетоклакс исследуется при некоторых опухолевых заболеваниях кроветворной и лимфоидной тканей, включая острые миелоидные лейкозы (ОМЛ), множественную миелому, неходжкинские лимфомы и миелодиспластический синдром [9–13].

В апреле 2016 г. FDA впервые по ускоренной процедуре одобрило препарат Венклекста для лечения больных ХЛЛ с делецией 17p, что было подтверждено рекомендованными FDA тестами, которые ранее получили по крайней мере 1 курс терапии [14]. FDA одобрило это показание на основании частоты общего ответа [14]. Согласно результатам клинического исследования MURANO, в июне 2018 г. препарат Венклекста зарегистрирован для лечения пациентов с ХЛЛ с или без делеции 17p, которые ранее получили по крайней мере 1 курс терапии [1]. В ноябре 2018 г. одобрено применение препарата Венклекста в комбинации с азацитидином, или с децитабином, или с цитарабином в малых дозах для лечения впервые диагностированного ОМЛ у пациентов в возрасте 75 лет и старше или у пациентов с сопутствующими заболеваниями, при которых противопоказана стандартная химиотерапия [15].

Венетоклакс одобрен более чем в 50 странах, включая США. Компания AbbVie совместно с компанией Roche на данный момент работают с регуляторными органами по всему миру, чтобы данный препарат стал доступен всем нуждающимся пациентам.

Полную инструкцию по применению препарата Венклекста в России, включая информацию для пациентов, можно найти на сайте Государственного реестра лекарственных средств (https://grls.rosminzdrav.ru) [17]. В разных странах рекомендации по назначению препарата отличаются. Смотрите информацию о препарате для каждой конкретной страны.

Об онкологическом направлении AbbVie

В партнерстве с учеными, врачами, другими фармацевтическими компаниями и пациентскими организациями AbbVie стремится победить рак с помощью открытий и разработок новых подходов к терапии. Наша цель — предоставить лекарственные препараты, обеспечивающие кардинальные улучшения методики терапии рака и результатов лечения онкологических больных. AbbVie открывает новые возможности в лечении некоторых наиболее распространенных и трудно поддающихся лечению онкологических заболеваний благодаря поиску инновационных подходов и развитию технологий. Мы также ищем решения, помогающие пациентам получить доступ к противоопухолевым препаратам компании. С приобретением Pharmacyclics в 2015 г. и Stemcentrx в 2016 г., а также благодаря проектам, реализуемым совместно с другими фармацевтическими компаниями, в портфель онкологических разработок AbbVie входят как широко представленные на рынке лекарственные средства, так и новые препараты для лечения 20 различных форм рака, которые проходят проверку примерно в 200 клинических исследованиях. Дополнительная информация об онкологическом направлении в работе AbbVie доступна на сайте http://abbvieoncology.com.

О компании AbbVie

AbbVie — глобальная научно-исследовательская биофармацевтическая компания, приверженная разработке инновационных методов для лечения некоторых из самых сложных заболеваний в мире. Миссия компании — использовать экспертизу, опыт преданных делу сотрудников и уникальный подход к инновациям для развития и вывода на рынок передовых методов лечения, в первую очередь, в области иммунологии, онкологии, вирусологии и неврологии. Сотрудники компании AbbVie ежедневно работают в 75 странах мира для совершенствования решений в области здравоохранения. За дополнительной информацией о компании обращайтесь по адресу www.abbvie.com, следите за новостями @abbvie в Twitter, Facebook.

 

За дополнительной информацией, пожалуйста, обращайтесь:

Елена Дианова

Директор по связям с общественностью AbbVie в России, Украине и СНГ

Тел.: +7(919)767-80-93; e-mail: Elena.dianova@abbvie.com

Read in PDF


REFERENCES

  1. VENCLEXTA (venetoclax) [Package Insert]. North Chicago, Ill.: AbbVie Inc.

  2. Farrell A. Grant-Breakthrough Therapy Designation (CLL). Department of Health and Human Services. 2015:1–3.

  3. Farrell A. Grant-Breakthrough Therapy Designation (CLL). Department of Health and Human Services. 2015:1–3.

  4. Farrell A. Grant-Breakthrough Therapy Designation (AML). Department of Health and Human Services. 2016:1–3.

  5. Farrell A. Grant-Breakthrough Therapy Designation (AML). Department of Health and Human Services. 2017:1–3.

  6. Farrell A. Grant-Breakthrough Therapy Designation (CLL). Department of Health and Human Services. 2019:1–3.

  7. American Cancer Society (2018). Chronic Lymphocytic Leukemia (CLL). Available from: https://www.cancer.org/cancer/chronic-lymphocytic-leukemia.html. Accessed January, 2019.

  8. gov (2018). NCT02242942: A Prospective, Open-Label, Multicenter Randomized Phase III Trial to Compare The Efficacy and Safety of A Combined Regimen of Obinutuzumab and Venetoclax (GDC-0199/ABT-199) Versus Obinutuzumab and Chlorambucil in Previously Untreated Patients With CLL and Coexisting Medical Conditions. Available from: https://clinicaltrials.gov/ct2/show/NCT02242942?term=NCT02242942&draw=2&rank=1. Accessed February, 2019.

  9. gov (2018). NCT02993523: A study of venetoclax in combination with azacytidine versus azacytidine in treatment naive subjects with acute myeloid leukemia who are ineligible for standard induction therapy. Available from: https://clinicaltrials.gov/ct2/show/NCT02993523?term=NCT02993523&draw=2&rank=1. Accessed January, 2019.

  10. gov (2018). NCT03069352: A study of venetoclax in combination with low dose cytarabine versus low dose cytarabine alone in treatment naive patients with acute myeloid leukemia who are ineligible for intensive chemotherapy. Available from: https://clinicaltrials.gov/ct2/show/NCT03069352?term=NCT03069352&draw=2&rank=1. Accessed January, 2019.

  11. gov (2018). NCT01794520: Study evaluating ABT-199 in subjects with relapsed or refractory Multiple Myeloma. Available from: https://clinicaltrials.gov/ct2/results?cond=NCT01794520&term=&cntry=&state=&city=&dist=1.Accessed January, 2019.

  12. gov (2018). NCT01328626: A Phase 1 study evaluating the safety and pharmacokinetics of ABT-199 in subjects with relapsed or refractory Chronic Lymphocytic Leukemia and Non-Hodgkin Lymphoma. Available from: https://clinicaltrials.gov/ct2/results?cond=&term=NCT01328626&cntry=&state=&city=&dist=. Accessed January, 2019.

  13. gov (2018). NCT02942290: A study evaluating venetoclax in combination with azacytidine in subjects with treatment-naive higher-risk myelodysplastic syndromes (MDS). Available from: https://clinicaltrials.gov/ct2/results?cond=&term=NCT02942290&cntry=&state=&city=&dist=. Accessed January, 2019.

  14. S. Food and Drug Administration (2016). News and Events: FDA approves new drug for chronic lymphocytic leukemia in patients with a specific chromosomal abnormality. Available from: https://www.fda.gov/news-events/press-announcements/fda-approves-new-drug-chronic-lymphocytic-leukemia-patients-specific-chromosomal-abnormality. Accessed January, 2019.

  15. S. Food and Drug Administration (2018). Approved Drugs: FDA approves venetoclax in combination for AML in adults. Available from: https://www.fda.gov/drugs/fda-approves-venetoclax-combination-aml-adults. Accessed January, 2019.

  16. Fischer K, Al-Sawaf O, Bahlo J, et al. Venetoclax and Obinutuzumab in Patients with CLL and Coexisting Conditions. N Engl J Med. 2019;380(23):2225–36. doi: 10.1056/NEJMoa1815281.

  17. Венклекста® (инструкция по медицинскому применению). Доступно по: https://grls.rosminzdrav.ru/Grls_View_vaspx?routingGuid=661ec394-1a55-48c0-b124-f64f5fd18951&t=. Ссылка активна на 28.02.2020.

AstraZeneca Company Press-Release

  • Препарат акалабрутиниб зарегистрирован в США для лечения взрослых пациентов с хроническим лимфоцитарным лейкозом.
  • Два исследования III фазы препарата акалабрутиниб показали высокую выживаемость без прогрессирования на фоне удовлетворительной переносимости.
  • В исследовании ELEVATE-TN препарат акалабрутиниб в комбинации с обинутузумабом и в качестве монотерапии снижал риск прогрессирования заболевания или летального исхода на 90 и 80 % соответственно.

 

 

Компания «АстраЗенека» объявила, что Управление по контролю за качеством пищевых продуктов и лекарственных средств США (FDA) зарегистрировало препарат акалабрутиниб для лечения взрослых пациентов с хроническим лимфоцитарным лейкозом (ХЛЛ) или мелкоклеточной лимфоцитарной лимфомой (МЛЛ) [1]. Регистрационное удостоверение в США было выдано в рамках программы FDA по обзору данных при регистрации противоопухолевых препаратов в режиме реального времени и новой программы «Проект Орбис».

Препарат зарегистрирован на основании положительных результатов промежуточных анализов 2 клинических исследований III фазы: ELEVATE-TN с участием пациентов с ХЛЛ, ранее не получавших лечения, и ASCEND с участием пациентов с рецидивирующим или резистентным ХЛЛ. В совокупности исследования показали, что препарат акалабрутиниб в комбинации с обинутузумабом или в режиме монотерапии значительно снижал относительный риск прогрессирования заболевания или летального исхода по сравнению с другими препаратами как в рамках терапии первой линии, так и при рецидивирующем или резистентном ХЛЛ. В обоих исследованиях безопасность и переносимость акалабрутиниба соответствовали ранее полученным данным [1].

Дейв Фредриксон, исполнительный вице-президент и руководитель подразделения онкологии в компании «АстраЗенека», сообщил: «Учитывая более 20 000 новых случаев, прогнозируемых в этом году только в США, регистрация препарата акалабрутиниб дает новую надежду пациентам с одним из самых распространенных типов лейкоза у взрослых с учетом его эффективности и благоприятного профиля безопасности. Как известно, для пациентов с ХЛЛ характерно наличие множественной сопутствующей патологии и переносимость является ключевым фактором в их лечении».

Джефф Шарман, руководитель научно-исследовательского отдела Онкологического института долины Вилламетт, медицинский руководитель исследований в области гематологии Онкологической сети США и ведущий автор исследования ELEVATE-TN, заявил: «Переносимость остается проблемой современных методов лечения ХЛЛ — заболевания, которое может потребовать непрерывной терапии в течение многих лет. В исследованиях ELEVATE-TN и ASCEND, в которых препарат акалабрутиниб сравнивается со стандартными режимами терапии, акалабрутиниб показал клинически значимое улучшение выживаемости без прогрессирования (ВБП) у пациентов с ХЛЛ с сохранением удовлетворительной переносимости и благоприятного профиля безопасности».

Результаты промежуточного анализа исследования ELEVATE-TN были представлены на прошедшем конгрессе Американского общества гематологов [2].

Исследование показало статистически и клинически значимое улучшение ВБП у пациентов, получавших акалабрутиниб в комбинации с обинутузумабом или в режиме монотерапии, по сравнению с хлорамбуцилом в комбинации с обинутузумабом, применявшимися в контрольной группе [1, 2].

В группе комбинированной терапии акалабрутинибом риск прогрессирования заболевания или летального исхода снизился на 90 % (отношение рисков [ОР] 0,10; 95%-й доверительный интервал [95% ДИ] 0,06–0,17; < 0,0001), а в группе монотерапии — на 80 % (ОР 0,20; 95% ДИ 0,13–0,30; < 0,0001) [2].

Медиана времени до развития прогрессирования заболевания у пациентов, получающих препарат акалабрутиниб в комбинации с обинутузумабом или в качестве монотерапии, еще не достигнута, тогда как в группе хлорамбуцила в сочетании с обинутузумабом она составила 22,6 мес. (95% ДИ 20–28) [1].

Обзор безопасности в исследовании ELEVATE-TN (наиболее частые нежелательные лекарственные реакции ≥ 15 %) [1]

Нежелательная лекарственная реакция

Акалабрутиниб + обинутузумаб

(n = 178)

Акалабрутиниб в монотерапии

(n = 179)

Хлорамбуцил + обинутузумаб

(n = 169)

Любая степень

Степень ≥ III

Любая степень

Степень ≥ III

Любая степень

Степень ≥ III

Инфекция*

69 %

22 %

65 %

14 %

46 %

13 %

Нейтропения*

53 %

37 %

23 %

13 %

78 %

50 %

Анемия*

52 %

12 %

53 %

10 %

54 %

14 %

Тромбоцитопения*

51 %

12 %

32 %

3,4 %

61 %

16 %

Головная боль

40 %

1,1 %

39 %

1,1 %

12 %

0 %

Диарея

39 %

4,5 %

35 %

0,6 %

21 %

1,8 %

Скелетно-мышечная боль*

37 %

2,2 %

32 %

1,1 %

16 %

2,4 %

Утомляемость

34 %

2,2 %

23 %

1,1 %

24 %

1,2 %

Гематомы*

31 %

0 %

21 %

0 %

5 %

0 %

Сыпь*

26 %

2,2 %

25 %

0,6 %

9 %

0,6 %

Артралгия

22 %

1 %

16 %

0,6 %

4,7 %

1,2 %

Головокружение

20 %

0 %

12 %

0 %

7 %

0 %

Кровотечение*

20 %

1,7 %

20 %

1,7 %

6 %

0 %

Тошнота

20 %

0 %

22 %

0 %

31 %

0 %

Лимфоцитоз*

12 %

11 %

16 %

15 %

0,6 %

0,6 %

* Включены различные термины, описывающие нежелательные лекарственные реакции.

 

В группе комбинированной терапии акалабрутинибом и обинутузумабом нежелательные лекарственные реакции (НЛР) привели к отмене терапии у 11 % пациентов и к снижению дозы акалабрутиниба у 7 % пациентов; в группе монотерапии — у 10 и 4 % пациентов соответственно [1]. В контрольной группе НЛР привели к отмене терапии у 14 % пациентов и к снижению дозы хлорамбуцила — у 28 %. Случаев снижения дозы обинутузумаба не зарегистрировано [1].

В группе из 1029 больных с гемобластозами, получавших препарат акалабрутиниб в дозе 100 мг приблизительно каждые 12 ч в многочисленных клинических исследованиях, из которых 88 % пациентов получали лечение в течение минимум 6 мес., а 79 % — в течение минимум 1 года, серьезные инфекции или инфекции ≥ III степени тяжести развились у 19 % участников, а фибрилляция или трепетание предсердий III степени тяжести — у 1,1 %. В той же выборке больных массивные кровотечения отмечены у 3 % пациентов (массивное кровотечение, ≥ III степени тяжести или любое кровотечение в центральной нервной системе), а кровотечения с летальным исходом — у 0,1 %. Вторые первичные злокачественные новообразования (любой степени), включая рак кожи, развились у 12 % пациентов [1].

Регистрационное удостоверение в США стало одним из первых, выданных в рамках «Проекта Орбис» — инициативы Инновационного онкологического центра FDA, которая создает основу для одновременной подачи на рассмотрение и обзора данных по противоопухолевым препаратам регуляторными органами разных стран. В рамках данного обзора взаимодействуют FDA, Управление по контролю за оборотом лекарственных средств и медицинских изделий Австралии и Министерство здравоохранения Канады [3].

О препарате акалабрутиниб

Акалабрутиниб был одобрен FDA для лечения взрослых пациентов с ХЛЛ/МЛЛ, а также пациентов с мантийноклеточной лимфомой (МКЛ), которые получили по меньшей мере одну линию предшествующей терапии. Окончательное одобрение по показанию МКЛ у пациентов, ранее получавших терапию, является условным до верификации и подтверждения клинического преимущества в исследованиях.

Акалабрутиниб является селективным ингибитором тирозинкиназы Брутона (BTK) следующего поколения. Препарат ковалентно связывается с BTK, тем самым подавляя ее активность [4, 5]. В В-клетках сигнализация BTK приводит к активации путей, необходимых для пролиферации В-клеток, их миграции, хемотаксиса и адгезии [1].

В настоящее время компании «АстраЗенека» и «Асерта Фарма» оценивают препарат акалабрутиниб в 23 спонсируемых клинических исследованиях в рамках обширной программы клинических разработок. Акалабрутиниб оценивается в лечении ряда B-клеточных гемобластозов, включая ХЛЛ, МКЛ, диффузную B-крупноклеточную лимфому, макроглобулинемию Вальденстрема, фолликулярную лимфому, множественную миелому и другие гематологические злокачественные новообразования. Помимо исследований III фазы ASCEND и ELEVATE-TN продолжаются и другие исследования III фазы при ХЛЛ, в т. ч. ELEVATE-RR (ACE-CL-006), в котором акалабрутиниб сравнивается с ибрутинибом у пациентов с ранее леченным ХЛЛ высокого риска, и ACE-CL-311, в котором акалабрутиниб оценивается в комбинации с венетоклаксом и с обинутузумабом или без него у пациентов с ранее не леченным ХЛЛ без делеции 17p или мутации TP53.

Об исследовании ELEVATE-TN

ELEVATE-TN (ACE-CL-007) — это рандомизированное многоцентровое открытое исследование III фазы по оценке безопасности и эффективности препарата акалабрутиниб в режиме монотерапии или в комбинации с обинутузумабом (моноклональное антитело vs CD20) по сравнению с хлорамбуцилом в комбинации с обинутузумабом у пациентов с ХЛЛ, ранее не получавших лечения. В этом исследовании 535 пациентов были рандомизированы в соотношении 1:1:1 в три группы. Пациенты в 1-й группе получали хлорамбуцил в комбинации с обинутузумабом, во 2-й группе — акалабрутиниб (по 100 мг 2 раза в сутки до прогрессирования заболевания или развития неприемлемой токсичности) в комбинации с обинутузумабом, в 3-й группе — акалабрутиниб в качестве монотерапии (по 100 мг 2 раза в сутки до прогрессирования заболевания или развития неприемлемой токсичности) [1, 6].

Первичной конечной точкой является ВБП в группе акалабрутиниба в комбинации с обинутузумабом по сравнению с группой хлорамбуцила в комбинации с обинутузумабом по оценке независимого наблюдательного комитета (ННК), а ключевой вторичной конечной точкой — ВБП в группе монотерапии акалабрутинибом по сравнению с группой хлорамбуцила в комбинации с обинутузумабом по оценке ННК. К другим вторичным конечным точкам относятся частота объективного ответа, время до начала следующей линии терапии и общая выживаемость (ОВ) [1, 6].

Об исследовании ASCEND

Исследование ASCEND (ACE-CL-309) — международное рандомизированное многоцентровое открытое исследование III фазы, проводимое для оценки эффективности препарата акалабрутиниб у пациентов с ХЛЛ, ранее получавших терапию [7]. В этом исследовании 310 пациентов были рандомизированы в соотношении 1:1 в две группы. Пациенты в 1-й группе получали монотерапию препаратом акалабрутиниб (по 100 мг 2 раза в сутки до прогрессирования заболевания или развития неприемлемой токсичности), во 2-й группе — ритуксимаб в комбинации с иделалисибом или ритуксимаб в комбинации с бендамустином по выбору исследователя [1, 7].

Первичной конечной точкой является ВБП по оценке ННК, ключевые вторичные конечные точки — ВБП по оценке врача, частота общего ответа, продолжительность ответа по оценке ННК и врача, ОВ, оценка результатов лечения пациентами и время до следующей терапии [1, 7].

О хроническом лимфоцитарном лейкозе

ХЛЛ является наиболее распространенным типом лейкоза у взрослых. Ежегодно в мире регистрируется порядка 105 000 новых случаев заболевания, из них 20 720 в 2019 г. в США. Ожидается, что распространенность будет расти параллельно с увеличением ОВ у пациентов с ХЛЛ благодаря достижениям в терапии [8]. При ХЛЛ избыточное количество стволовых клеток крови в костном мозге трансформируется в аномальные лимфоциты, и эти аномальные клетки не способны справляться с инфекциями [8]. По мере увеличения количества аномальных клеток остается меньше места для здоровых лейкоцитов, эритроцитов и тромбоцитов [8]. Это может приводить к анемии, инфекциям и кровотечениям [8]. Передача сигналов B-клеточных рецепторов через BTK является одним из основных путей развития ХЛЛ.

Опыт компании «АстраЗенека» в гематологии

Используя свои сильные стороны в онкологии, компания «АстраЗенека» выбрала гематологию в качестве одной из четырех ключевых онкологических областей. Гематологический портфель компании включает два препарата, одобренные FDA, а также надежную международную программу разработки обширного портфолио потенциальных препаратов для лечения гемобластозов. «Асерта Фарма» представляет собой научно-исследовательское подразделение компании «АстраЗенека» в области гематологии. «АстраЗенека» сотрудничает с инновационными компаниями-единомышленниками для ускорения поиска и разработки методов лечения, позволяющих удовлетворить все возрастающие медицинские потребности.

В октябре 2018 г. «АстраЗенека» и «Иннейт Фарма» объявили о создании международного стратегического сотрудничества, включающего передачу коммерческих прав на моксетумомаб пасудотокс в США компании «Иннейт Фарма» и продолжение разработки и коммерциализации препарата при поддержке «АстраЗенека» в ожидании его регистрации в ЕС.

О работе компании «АстраЗенека» в области онкологии

Компания «АстраЗенека» имеет обширный опыт в области лечения онкологических заболеваний и предлагает быстро расширяющийся портфель новых лекарственных препаратов, которые могут изменить жизнь пациентов и будущее компании. В период с 2014 по 2020 г. на рынок будет выпущено не менее шести новых лекарственных препаратов. Также на стадии разработки находится широкий ряд малых молекул и биологических препаратов. Компания «АстраЗенека» стремится развивать онкологическое направление в качестве ключевого фактора роста компании с ориентацией на рак легкого, яичников, молочной железы и гемобластозы. Помимо основных возможностей компания «АстраЗенека» активно развивает инновационные партнерские отношения и расширяет инвестиции, которые ускоряют реализацию стратегии компании, о чем свидетельствует партнерство с компанией «Асерта Фарма» в области гематологии.

Используя возможности своих четырех научных платформ («иммуноонкология», «стимуляторы роста опухолей и резистентность к лечению», «ответ на повреждение ДНК» и «конъюгаты антител с лекарственными препаратами») и выступая за разработку персонализированных комбинаций препаратов, компания «АстраЗенека» намерена изменить методы лечения рака и ставит целью в будущем исключить онкологические заболевания из числа смертельных.

О компании «АстраЗенека»

«АстраЗенека» является международной научно-ориентированной биофармацевтической компанией, нацеленной на исследование, разработку и вывод на рынок рецептурных препаратов преимущественно в таких терапевтических областях, как онкология, кардиология, нефрология, метаболизм и респираторные заболевания. Компания «АстраЗенека» представлена более чем в 100 странах мира, а ее инновационные препараты используют миллионы пациентов во всем мире.

Для получения дополнительной информации, пожалуйста, обращайтесь:

Евгения Касьяненко

Руководитель отдела по корпоративным коммуникациям «АстраЗенека», Россия и Евразия

Тел.: +7 (495)799-56-99; e-mail: evgeniya.kasyanenko@astrazeneca.com

Read in PDF


REFERENCES

  1. Available from: https://www.astrazeneca.com/content/astraz/media-centre/press-releases/2019/calquence-approved-in-the-us-for-adult-patients-with-chronic-lymphocytic-leukaemia-21112019.html. Accessed February, 2020.

  2. Sharman JP, Banerji V, Fogliatto LM, et al. ELEVATE TN: Phase 3 Study of Acalabrutinib Combined with Obinutuzumab (O) or Alone Vs O Plus Chlorambucil (Clb) in Patients (Pts) with Treatment-Naive Chronic Lymphocytic Leukemia (CLL). Abstract 31 at: American Society of Hematology 2019 Annual Meeting and Exposition.

  3. US Food and Drug Administration. Project Orbis. Available from: https://www.fda.gov/about-fda/oncology-center-excellence/project-orbis. Accessed February, 2020.

  4. Wu J, Zhang M, Liu D. Acalabrutinib (ACP-196): a selective second-generation BTK inhibitor. J Hematol Oncol. 2016;9(1):1–4. doi: 10.1186/s13045-016-0250-9.

  5. Khan Y, O’Brien S. Acalabrutinib and its use in treatment of chronic lymphocytic leukemia. Fut Oncol. 2018;15(6):579–89. doi: 10.2217/fon-2018-0637.

  6. gov. Elevate CLL TN: Study of Obinutuzumab + Chlorambucil, Acalabrutinib (ACP-196) + Obinutuzumab, and Acalabrutinib in Subjects With Previously Untreated CLL. NCT02475681. Available from: https://www.clinicaltrials.gov/ct2/show/NCT02475681?id=NCT02475681&draw=2&rank=1. Accessed February, 2020.

  7. gov. A Study of Acalabrutinib vs Investigator’s Choice of Idelalisib Plus Rituximab or Bendamustine Plus Rituximab in R/R CLL. NCT02970318. Available from: https://www.clinicaltrials.gov/ct2/show/NCT02970318. Accessed February, 2020.

  8. American Cancer Society. Key Statistics for Chronic Lymphocytic Leukemia. Available from: https://www.cancer.org/cancer/chronic-lymphocytic-leukemia/about/key-statistics.html. Accessed February, 2020.

Materials of the II Conference “Current Issues of Diagnosis and Treatment of Ph-Negative and Ph-Positive Myeloproliferative Neoplasms” (March 15–16, 2019; National Research Center for Hematology, Moscow)

AL Melikyan1, AG Turkina1, IN Subortseva1, EYu Chelysheva1, AM Kovrigina1, VA Shuvaev2, VV Baikov3, OYu Vinogradova4,5,6, SM Kulikov1, AN Petrova1, AV Bykova1, A-PA Poshivai2, YuYu Vlasova3, MM Chukavina7, OD Serdyuk8, KV Naumova9, NT Siordiya10, NS Lazorko10, RV Grozov10, EI Mullo11, AS Maksimova12, OM Senderova13, OV Kanya13, MS Fominykh2,25, DI Shikhbabaeva4, EA Belyakova14, IS Martynkevich2, LB Polushkina2, MN Zenina2, EV Efremova2, VI Rugal2, LP Papayan2, NE Korsakova2, OYu Matvienko2, EB Syrtseva15, SV Gappoev16, MV Barabanshchikova3, MO Ivanova3, KD Kaplanov17, ES Rogova9, KB Trizna18, AS Zhevnyak19, OE Ochirova20, AA Shakhaeva20, AS Lyamkina21, IP Mikhno22, YuB Chernykh23, TV Chudanova23, IN Kontievskii23, NN Glonina24, MV Burundukova22

1 National Research Center for Hematology, 4 Novyi Zykovskii pr-d, Moscow, Russian Federation, 125167

2 Russian Research Institute of Hematology and Transfusiology, 16 2-ya Sovetskaya str., Saint Petersburg, Russian Federation, 191024

3 RM Gorbacheva Scientific Research Institute of Pediatric Oncology, Hematology and Transplantation; IP Pavlov First Saint Petersburg State Medical University, 6/8 L’va Tolstogo str., Saint Petersburg, Russian Federation, 197022

4 SP Botkin Municipal Clinical Hospital, 5 2-i Botkinskii pr-d, Moscow, Russian Federation, 125284

5 Dmitry Rogachev National Research Center of Pediatric Hematology, Oncology and Immunology, 1 Samory Mashela str., Moscow, Russian Federation, 117997

6 NI Pirogov Russian National Research Medical University, 1 Ostrovityanova str., Moscow, Russian Federation, 117997

7 Kolomenskaya Central Regional Hospital, 318 Oktyabrskoi revolyutsii str., Kolomna, Moscow Region, Russian Federation, 140401

8 Clinical Oncology Dispensary No. 1, 146 Dimitrova str., Krasnodar, Russian Federation, 350040

9 Samara State Medical University, 165b Karla Marksa pr-t, Samara, Russian Federation, 443086

10 VA Almazov National Medical Research Center, 2 Akkuratova str., Saint Petersburg, Russian Federation, 197341

11 Chekhov Regional Hospital No. 2, 37 Gagarina str., Chekhov, Moscow Region, Russian Federation, 142300

12 Municipal Clinical Hospital No. 16, 121 Gagarina str., Kazan, Russian Federation, 420039

13 Irkutsk Regional Clinical Hospital, 100 Yubileinyi microdistrict, Irkutsk, Russian Federation, 664049

14 II Mechnikov North-Western State Medical University, 41 Kirochnaya str., Saint Petersburg, Russian Federation, 191015

15 Krasnoyarsk Interdistrict Municipal Hospital No. 7, 4 Akademika Pavlova str., Krasnoyarsk, Russian Federation, 660003

16 Krasnoyarsk Pathology Bureau, 3d Partizana Zheleznyaka str., Krasnoyarsk, Russian Federation, 660022

17 Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary No. 1, 78 Zemlyachki str., Volgograd, Russian Federation, 400138

18 Tomsk Regional Clinical Hospital, 96 Ivana Chernykh str., Tomsk, Russian Federation, 634063

19 Pathology Bureau, 96 Ivana Chernykh str., Tomsk, Russian Federation, 634063

20 NA Semashko Republican Clinical Hospital, 12 Pavlova str., Ulan-Ude, Russian Federation, 670031

21 Novosibirsk State Medical University, 52 Krasnyi pr-t, Novosibirsk, Russian Federation, 630091

22 Municipal Clinical Hospital No. 2, 21 Polzunova str., Novosibirsk, Russian Federation, 630051

23 NF Vladimirskii Moscow Regional Research Clinical Institute, 61/2 Shchepkina str., Moscow, Russian Federation, 129110

24 SI Sergeev Clinical Hospital No. 1, 9 Krasnodarskaya str., Khabarovsk, Russian Federation, 680009

25 Saint Petersburg State University, 7-9 Universitetskaya nab., Saint Petersburg, Russian Federation, 199034

For correspondence: Irina Nikolaevna Subortseva, MD, PhD, 4 Novyi Zykovskii pr-d, Moscow, Russian Federation, 125167; e-mail: soubortseva@yandex.ru

For citation: Melikyan AL, Turkina AG, Subortseva IN, et al. Materials of the II Conference “Current Issues of Diagnosis and Treatment of Ph-Negative and Ph-Positive Myeloproliferative Neoplasms” (March 15–16, 2019; National Research Center for Hematology, Moscow). Clinical oncohematology. 2020;13(2):199–231 (In Russ).


ABSTRACT

The publication contains materials of the reports presented at the II Conference “Current Issues of Diagnosis and Treatment of Ph-Negative and Ph-Positive Myeloproliferative Neoplasms” held from 15 to 16 March 2019 at the National Research Center for Hematology (Moscow). The conference was organized to enable professional communication of the clinicians specializing in the treatment of myeloproliferative neoplasms (MPN), and the researchers in the related fields as well as to allow the exchange of views on the implementation of current diagnosis and treatment methods in Ph-negative and Ph-positive MPNs. Reports covered a wide range of rare and non-standard settings. Of particular importance was the opportunity to debate them in detail at panel discussions and interactive sessions. This format of the conference allowed to provide expert opinions in the present publication. It emphasizes the importance of complex diagnosis in MPN using morphological examination of bone marrow core biopsy samples and molecular genetic testing. Accordingly, the second day of the conference was devoted to a thorough analysis of the morphological characteristics of the cases presented and based on bone marrow core biopsy samples.

Keywords: myeloproliferative neoplasms, chronic myeloid leukemia, essential thrombocythemia, polycythemia vera, primary myelofibrosis, thrombosis, JAK2V617F, CALR, MPL, next-generation sequencing, ruxolitinib.

Received: September 30, 2019

Accepted: March 5, 2020

Read in PDF


REFERENCES

  1. Rychter A, Jerzmanowski P, Holub A, et al. Treatment adherence in chronic myeloid leukaemia patients receiving tyrosine kinase inhibitors. Med Oncol. 2017;34(6):104. doi: 10.1007/s12032-017-0958-6.

  2. Челышева Е.Ю., Галактионова А.В., Туркина А.Г. Проблема приверженности терапии хронического миелолейкоза: понять пациента и найти решения. Клиническая онкогематология. 2013;6(2):157–65.

    [Chelysheva EYu, Galaktionova AV, Turkina AG. The problem of adherence to therapy in chronic myeloid leukemia: understanding the patient and making a decision. Klinicheskaya onkogematologiya. 2013;6(2):157–65. (In Russ)]

  3. Туркина А.Г., Зарицкий А.Ю., Шуваев В.А. и др. Клинические рекомендации по диагностике и лечению хронического миелолейкоза. Клиническая онкогематология. 2017;10(3):294–316. doi: 10.21320/2500-2139-2017-10-3-294-316.

    [Turkina AG, Zaritskii AYu, Shuvaev VA, et al. Clinical Recommendations for the Diagnosis and Treatment of Chronic Myeloid Leukemia. Clinical oncohematology. 2017;10(3):294–316. doi: 10.21320/2500-2139-2017-10-3-294-316. (In Russ)]

  4. Deininger MW, Cortes J, Paquette R, et al. The prognosis for patients with chronic myeloid leukemia who have clonal cytogenetic abnormalities in Philadelphia chromosome-negative cells. Cancer. 2007;110(7):1509–19. doi: 10.1002/cncr.22936.

  5. Richter J, Soderlund S, Lubking A, et al. Musculoskeletal Pain in Patients With Chronic Myeloid Leukemia After Discontinuation of Imatinib: A Tyrosine Kinase Inhibitor Withdrawal Syndrome? J Clin Oncol. 2014;32(25):2821–3. doi: 10.1200/jco.2014.55.6910.

  6. Туркина А.Г., Немченко И.С., Челышева Е.Ю. и др. Национальные клинические рекомендации: диагностика и лечение миелопролиферативных заболеваний с эозинофилией и идиопатического гиперэозинофильного синдрома. Гематология и трансфузиология. 2016;61(3):1–24.

    [Turkina AG, Nemchenko IS, Chelysheva EYu, et al. National clinical guidelines: Diagnosis and treatment of myeloproliferative neoplasms with eosinophilia and idiopathic hypereosinophilic syndrome. Gematologiya i transfuziologiya. 2016;61(3):1–24. (In Russ)]

  7. Samuelson BT, Vesely SK, Chai-Adisaksopha C, et al. The impact of ruxolitinib on thrombosis in patients with polycythemia vera and myelofibrosis: a meta-analysis. Blood Coagul Fibrinol. 2016;27(6):648–52. doi: 10.1097/MBC.0000000000000446.

  8. Arber DA, Orazi A, Hasserjian R, et al. The 2016 revision to the World Health Organization classification of myeloid neoplasms and acute leukemia. Blood. 2016;127(20):2391–405. doi: 10.1182/blood-2016-06-721662.

  9. Меликян А.Л., Туркина А.Г., Ковригина А.М. и др. Клинические рекомендации по диагностике и терапии Ph-негативных миелопролиферативных заболеваний (истинная полицитемия, эссенциальная тромбоцитемия, первичный миелофиброз) (редакция 2016 г.). Гематология и трансфузиология. 2017;1:25–60.

    [Melikyan AL, Turkina AG, Kovrigina AM, et al. Clinical guidelines on diagnosis and treatment of Ph-negative myeloproliferative neoplasms (polycythemia vera, essential thrombocythemia, and primary myelofibrosis) (2016 edition). Gematologiya i transfuziologiya. 2017;1:25–60. (In Russ)]

  10. Marchioli R, Finazzi G, Landolfi R, et al. Vascular and neoplastic risk in a large cohort of patients with polycythemia vera. J Clin Oncol. 2005;23(10):2224–32. doi: 10.1200/jco.2005.07.062.

  11. Barbui T, Vannucchi AM, Buxhofer-Ausch V, et al. Practice-relevant revision of IPSET-thrombosis based on 1019 patients with WHO-defined essential thrombocythemia. Blood Cancer J. 2015;5(11):e369. doi: 10.1038/bcj.2015.94.

  12. Rumi E, Pietra D, Pascutto C, et al. Clinical effect of driver mutations of JAK2, CALR, or MPL in primary myelofibrosis. Blood. 2014;124(7):1062–9. doi: 10.1182/blood-2014-05-578435.

  13. Tefferi A, Lasho TL, Tischer A, et al. The prognostic advantage of calreticulin mutations in myelofibrosis might be confined to type 1 or type 1-like CALR variants. Blood. 2014;124(15):2465–6. doi: 10.1182/blood-2014-07-588426.

  14. Tefferi A, Guglielmelli P, Lasho TL, et al. CALR and ASXL1 mutations-based molecular prognostication in primary myelofibrosis: an international study of 570 patients. Leukemia. 2014;28(7):1494–500. doi: 10.1038/leu.2014.57.

  15. Полушкина Л.Б., Мартынкевич И.С., Шуваев В.А. и др. Молекулярно-генетические и цитогенетические особенности первичного миелофиброза. Гены и клетки. 2016;11(3):113–22.

    [Polushkina LB, Martynkevich IS, Shuvaev VA, et al. Molecular genetic and cytogenetic characteristics of primary Geny i kletki. 2016;11(3):113–22. (In Russ)]

  16. Tefferi A, Lasho TL, Finke CM, et al. Targeted deep sequencing in primary myelofibrosis. Blood Adv. 2016;1(2):105–11. doi: 10.1182/bloodadvances.2016000208.

  17. Verstovsek S, Gotlib J, Mesa RA, et al. Long-term survival in patients treated with ruxolitinib for myelofibrosis: COMFORT-I and -II pooled analyses. J Hematol Oncol. 2017;10(1):156. doi: 10.1186/s13045-017-0527-7.

  18. Vannucchi AM, Guglielmelli P, Rotunno G, et al. Mutation-Enhanced International Prognostic Scoring System (MIPSS) for Primary Myelofibrosis: An AGIMM & IWG-MRT Project. 2014;124(21):405. doi: 10.1182/blood.v124.21.405.405.

  19. Wei JJ, Kallenbach LR, Kreider M, et al. Resolution of cutaneous sarcoidosis after Janus kinase inhibitor therapy for concomitant polycythemia vera. JAAD Case Rep. 2019;5(4):360–1. doi: 10.1016/j.jdcr.2019.02.006.

  20. Garcia-Pagan JC, Buscarini E, Janssen HLA, et al. EASL Clinical Practice Guidelines: Vascular diseases of the liver. J Hepatol. 2016;64(1):179–202. doi: 10.1016/j.jhep.2015.07.040.

  21. Шмаков Р.Г., Полушкина Е.С. Особенности репродуктивной функции у женщин с онкогематологическими заболеваниями. Современная онкология. 2008;10(3):68–9.

    [Shmakov RG, Polushkina ES. Reproductive function characteristics in women with oncohematological diseases. Sovremennaya onkologiya. 2008;10(3):68–9. (In Russ)]

  22. Griesshammer M, Sadjadian P, Wille K. Contemporary management of patients with BCR-ABL1-negative myeloproliferative neoplasms during pregnancy. Expert Rev Hematol. 2018;11(9):697–706. doi: 10.1080/17474086.2018.1506325.

  23. Schwartz LC, Mascarenhas J. Current and evolving understanding of atypical chronic myeloid leukemia. Blood Rev. 2019;33:74–81. doi: 10.1016/j.blre.2018.07.004.

 

Chronic Myeloid Leukemia: Role of Allogeneic Hematopoietic Stem Cell Transplantation in the Era of Tyrosine Kinase Inhibitors

EV Morozova, YuYu Vlasova, MV Barabanshchikova, NN Mamaev, IM Barkhatov, AL Alyanskii, EI Darskaya, MV Vladovskaya, SN Bondarenko, IS Moiseev, BV Afanasyev

RM Gorbacheva Scientific Research Institute of Pediatric Oncology, Hematology and Transplantation; IP Pavlov First Saint Petersburg State Medical University, 6/8 L’va Tolstogo str., Saint Petersburg, Russian Federation, 197022

For correspondence: Elena Vladislavovna Morozova, MD, PhD, 6/8 L’va Tolstogo str., Saint Petersburg, Russian Federation, 197022; e-mail: dr_morozova@mail.ru

For citation: Morozova EV, Vlasova YuYu, Barabanshchikova MV, et al. Chronic Myeloid Leukemia: Role of Allogeneic Hematopoietic Stem Cell Transplantation in the Era of Tyrosine Kinase Inhibitors. Clinical oncohematology. 2020;13(2):193–8 (In Russ).

DOI: 10.21320/2500-2139-2020-13-2-193-198


ABSTRACT

Allogeneic hematopoietic stem cell transplantation (allo-HSCT) is a radical method of chronic myeloid leukemia (CML) treatment. In the 1990s CML became the most frequent indication for allo-HSCT worldwide. CML treatment drastically changed after tyrosine kinase inhibitors (TKI) had been introduced into clinical practice. However, despite considerable progress achieved in treatment, low survival rate is observed in patients with CML either diagnosed at an advanced stage or characterized with resistance, TKI intolerance, and loss of response. For such patients allo-HSCT remains the only and the best treatment solution. The present article discusses current views on the importance of allo-HSCT for CML treatment in the era of extensive use of TKIs.

Keywords: allo-HSCT, chronic myeloid leukemia, TKI.

Received: November 20, 2019

Accepted: February 28, 2020

Read in PDF


REFERENCES

  1. Афанасьев Б.В. Результаты различных видов аллогенных трансплантаций гемопоэтических стволовых клеток у детей и взрослых. Клеточная трансплантология и тканевая инженерия. 2011;6(1):11.

    [Afanasyev BV. Results of different types of allogeneic hematopoietic stem cell transplantation in children and adults. 2011;6(1):11. Kletochnaya transplantologiya i tkanevaya inzheneriya. (In Russ)]

  2. Buckner CD, Clift RA, Fefer A, et al. Treatment of blastic transformation of chronic granulocytic leukemia by high dose cyclophosphamide, total body irradiation and infusion of cryopreserved autologous marrow. Exp Hematol. 1974;2(3):138–46.

  3. Goldman JM, Catovsky D, Hows J, et al. Cryopreserved peripheral blood cells functioning as autografts in patients with chronic granulocytic leukaemia in transformation. Br Med J. 1979;1(19):1310–3. doi: 10.1136/bmj.1.6174.1310.

  4. Fefer A, Buckner CD, Thomas ED, et al. Cure of hematologic neoplasia with transplantation of marrow from identical twins. N Engl J Med. 1977;297(3):146–8. doi: 10.1056/nejm197707212970307.

  5. Horowitz MM, Gale RP, Sondel PM, et al. Graft-versus-leukemia reactions after bone marrow transplantation. Blood. 1990;75(3):555–62. doi: 10.1182/blood.v75.3.555.bloodjournal753555.

  6. Kolb HJ, Mittermuller J, Clemm C, et al. Donor leukocyte transfusions for treatment of recurrent chronic myelogenous leukemia in marrow transplant patients. Blood. 1990;76(12):2462–5. doi: 1182/blood.v76.12.2462.bloodjournal76122462.

  7. Mukherjee S, Kalaycio M. Accelerated Phase CML: Outcomes in Newly Diagnosed vs. Progression From Chronic Phase. Curr Hematol Malig Rep. 2016;11(2):86–93. doi: 10.1007/s11899-016-0304-7.

  8. Hehlmann R, Saussele S, Voskanyan A, et al. Management of CML-blast crisis. Best Pract Res Clin Haematol. 2016;29(3):295–307. doi: 10.1016/j.beha.2016.10.005.

  9. Туркина А.Г., Зарицкий А.Ю., Шуваев В.А. и др. Клинические рекомендации по диагностике и лечению хронического миелолейкоза. Клиническая онкогематология. 2017;10(3):294–316. doi: 10.21320/2500-2139-2017-10-3-294-316.

    [Turkina AG, Zaritskii AYu, Shuvaev VA, et al. Clinical Recommendations for the Diagnosis and Treatment of Chronic Myeloid Leukemia. Clinical oncohematology. 2017;10(3):294–316. doi: 10.21320/2500-2139-2017-10-3-294-316. (In Russ)]

  10. Baccarani M, Deininger MW, Rosti G, et al. European LeukemiaNet recommendations for the management of chronic myeloid leukemia: 2013. Blood. 2013;122(6):872–84. doi: 10.1182/blood-2013-05-501569.

  11. Bacher U, Klyuchnikov E, Zabelina T, et al. The changing scene of allogeneic stem cell transplantation for chronic myeloid leukemia—a report from the German Registry covering the period from 1998 to 2004. Ann Hematol. 2009;88(12):1237–47. doi: 10.1007/s00277-009-0737-3.

  12. Любимова Л.С., Кузьмина Л.А., Урнова Е.С. и др. HLA-идентичная трансплантация костного мозга в первой хронической фазе хронического миелолейкоза в ранние сроки заболевания или длительная терапия ингибиторами тирозинкиназ? Гематология и трансфузиология. 2012;57(3):6–10.

    [Lyubimova LS, Kuz’mina LA, Urnova ES, et al. Early HLA-identical bone marrow transplantation during the chronic phase of chronic myeloid leukemia or long-term tyrosine kinase inhibitor therapy? Gematologiya i transfuziologiya. 2012;57(3):6–10. (In Russ)]

  13. Vlasova YY, Morozova EV, Shukhov OA, et al. Clinical features and outcomes in chronic myeloid leukemia with T315I mutation. Cell Ther Transplant. 2017;6(2):26–35. doi: 18620/ctt-1866-8836-2017-6-2-26-35.

  14. Nicolini FE, Basak GW, Kim D-W, et al. Overall survival with ponatinib versus allogeneic stem cell transplantation in Philadelphia chromosome-positive leukemias with the T315I mutation. Cancer. 2017;123(15):2875–80. doi: 10.1002/cncr.30558.

  15. Ozen M, Ustun C, Ozturk B, et al. Allogeneic transplantation in chronic myeloid leukemia and the effect of tyrosine kinase inhibitors on survival, a quasi-experimental study. Turkish J Hematol. 2017;34(1):16–26. doi: 10.4274/tjh.2015.0346.

  16. Saussele S, Lauseker M, Gratwohl A, et al. Allogeneic hematopoietic stem cell transplantation (allo SCT) for chronic myeloid leukemia in the imatinib era: Evaluation of its impact within a subgroup of the randomized German CML study IV. Blood. 2010;115(10):1880–5. doi: 10.1182/blood-2009-08-237115.

  17. Gratwohl A, Pfirrmann M, Zander A, et al. Long-term outcome of patients with newly diagnosed chronic myeloid leukemia: A randomized comparison of stem cell transplantation with drug treatment. Leukemia. 2016;30(3):562–9. doi: 10.1038/leu.2015.281.

  18. Chhabra S, Ahn KW, Hu ZH, et al. Myeloablative vs reduced-intensity conditioning allogeneic hematopoietic cell transplantation for chronic myeloid leukemia. Blood Adv. 2018;2(21):2922–36. doi: 10.1182/bloodadvances.2018024844.

  19. Kato K, Miyamoto T, Yonemoto K, et al. Second Allogeneic Hematopoietic Stem Cell Transplantation (allo-HSCT) for Relapse of Hematological Malignancies after First Allo-HSCT. Blood. 2014;124(21):3947. doi: 10.1182/blood.v124.21.3947.3947.

  20. Christopeit M, Tischer J, Bornhauser M, et al. Haploidentical Second Allogeneic Hematopoietic Stem Cell Transplantation for the Treatment of Acute Leukemia Relapse after First Allo-HSCT: A Retrospective Registry Analysis of 60 Patients on Behalf of the German Cooperative Transplant Group. 2014;124(21):2590. doi: 10.1182/blood.v124.21.2590.2590.

Safety and Efficacy of BeEAC as a Conditioning Regimen Prior to Autologous Hematopoietic Stem Cell Transplantation in Relapsed/Refractory Lymphomas

VO Sarzhevskii, AA Samoilova, VYa Melnichenko, YuN Dubinina, NE Mochkin, DS Kolesnikova, DA Fedorenko, EG Smirnova, AE Bannikova, VS Bogatyrev

NI Pirogov Russian National Medical Center of Surgery, 70 Nizhnyaya Pervomaiskaya str., Moscow, Russian Federation, 105203

For correspondence: Anastasiya Aleksandrovna Samoilova, 70 Nizhnyaya Pervomaiskaya str., Moscow, Russian Federation, 105203; Tel.: +7(495)603-72-17; e-mail: samoylove03@gmail.com

For citation: Sarzhevskii VO, Samoilova AA, Melnichenko VYa, et al. Safety and Efficacy of BeEAC as a Conditioning Regimen Prior to Autologous Hematopoietic Stem Cell Transplantation in Relapsed/Refractory Lymphomas. Clinical oncohematology. 2020;13(2):185–92 (In Russ).

DOI: 10.21320/2500-2139-2020-13-2-185-192


ABSTRACT

Aim. To assess the safety and efficacy of BeEAC as a conditioning regimen prior to autologous hematopoietic stem cell transplantation (auto-HSCT) in relapsed and primary resistant lymphomas (ClinicalTrials.gov NCT03315520).

Materials & Methods. The trial included 113 patients with Hodgkin’s (HL) and non-Hodgkin’s lymphomas (NHL). The patients were included into the protocol during the period from February 2016 to June 2018. Median follow-up was 26 months. Among the patients there were 58 men and 55 women. Median age was 33 years (range 18–65 years). In 72 patients HL and in 41 patients NHL (in 15 diffuse large B-cell lymphoma, in 8 primary mediastinal (thymic) large B-cell lymphoma, in 10 mantle cell lymphoma, in 4 peripheral T-cell lymphoma unspecified, and in 4 patients follicular lymphoma) were diagnosed. BeEAC conditioning regimen consisted of administering 160–200 mg/m2 bendamustine in increasing doses on Day –6 and Day –5 combined with fixed doses of 200 mg/m2 cytarabine every 12 hours, 200 mg/m2 etoposide, and 140 mg/kg cyclophosphamide from Day –4 to Day –1.

Results. In phase 1, when bendamustine dose was increased from 160 mg/m2 to 200 mg/m2, no dose-limiting toxicity was observed. Afterwards patients received 200 mg/m2 of bendamustine. The assessment of tumor status in 2–3 months after auto-HSCT showed that complete remission was achieved in 62.9 % (n = 71) of patients, partial remission in 16.8 % (n = 19) of patients, stabilization in 0.9 % (n = 1) of patients and progression in 15 % (n = 17) of patients. In 5 patients the treatment effect was not assessed. Early post-transplant mortality (up to Day +30) was 3.6 % (n = 4) and overall mortality within the follow-up period (median 26 months) was 23 % (n = 26). Overall survival in the whole cohort of patients for 12, 18, 24, and 36 months was 88 %, 82 %, 78 %, and 64 %, respectively, and progression-free survival was 61 %, 57 %, 54 %, and 40 %, respectively.

Conclusion. BeEAC proved to be relatively safe when applied as a conditioning regimen prior to auto-HSCT in HL and NHL patients. Further data need to be collected to finally assess the efficacy of this regimen and to conduct a retrospective comparative analysis of it and other conditioning regimens in lymphomas.

Keywords: high-dose chemotherapy, autologous hematopoietic stem cell transplantation, conditioning regimens, bendamustine, toxicity.

Received: September 6, 2019

Accepted: March 3, 2020

Read in PDF


REFERENCES

  1. Siegel RL, Miller KD, Jemal A. Cancer Statistics, 2019. CA: A Cancer J Clin. 2019;69(1):7–34. doi: 10.3322/caac.21551.

  2. Philip T, Guglielmi C, Hagenbeek A, et al. Autologous bone marrow transplantation as compared with salvage chemotherapy in relapses of chemotherapy-sensitive non-Hodgkin’s lymphoma. N Engl J Med. 1995;333(23):1540–5. doi: 10.1056/nejm199512073332305.

  3. Damon LE, Johnson JL, Niedzwiecki D, et al. Immunochemotherapy and autologous stem-cell transplantation for untreated patients with mantle-cell lymphoma: CALGB 59909. J Clin Oncol. 2009;27(36):6101–8. doi: 10.1200/JCO.2009.22.2554.

  4. Schouten HC, Qian W, Kvaloy S, et al. High-dose therapy improves progression-free survival and survival in relapsed follicular non-Hodgkin’s lymphoma: results from the randomized European CUP trial. J Clin Oncol. 2003;21(21):3918–27. doi: 10.1200/JCO.2003.10.023.

  5. Российские клинические рекомендации по диагностике и лечению лимфопролиферативных заболеваний. Под ред. И.В. Поддубной, В.Г. Савченко. М.: Буки Веди, 2018. 155 с.

    [Poddubnaya IV, Savchenko VG, eds. Rossiiskie klinicheskie rekomendatsii po diagnostike i lecheniyu limfoproliferativnykh zabolevanii. (Russian clinical guidelines on diagnosis and treatment of lymphoproliferative disorders.) Moscow: Buki Vedi Publ.; 155 p. (In Russ)]

  6. Geisler CH, Kolstad A, Laurell A, et al. Nordic MCL2 trial update: six-year follow-up after intensive immunochemotherapy for untreated mantle cell lymphoma followed by BEAM or BEAC + autologous stem cell support: still very long survival but late relapses do occur. Br J Haemotol. 2012;158(3):355–62. doi: 10.1111/j.1365-2141.2012.09174.x.

  7. Carreras E, Dufour C, Mohty M, Kroger N. (eds.) The EBMT Handbook. Hematopoietic Stem Cell Transplantation and Cellular Therapies. Springer International Publishing; 2019. 702 р. doi: 10.1007/978-3-030-02278-5.

  8. Visani G, Malerba L, Stefani PM, et al. BeEAM (bendamustine, etoposide, cytarabine, melphalan) before autologous stem cell transplantation is safe and effective for resistant/relapsed lymphoma patients. Blood. 2011;118(12):3419–25. doi: 10.1182/blood-2011-04-351924.

  9. Chantepie SP, Garciaz S, Tchernonog E, et al. Bendamustine-based conditioning prior to autologous stem cell transplantation (ASCT): Results of a French multicenter study of 474 patients from LYmphoma Study Association (LYSA) centers. Am J Hematol. 2018;93(6):729–35. doi: 10.1002/ajh.25077.

  10. Carella AM, Santini G, Giordano D, et al. High-Dose Chemotherapy and Non-Frozen Autologous Bone Marrow transplantation in Relapsed Advanced Lymphomas or Those Resistant to Convential Chemotherapy. Cancer. 1984;54(12):2836–9. doi: 10.1002/1097-0142(19841215)54:12<2836::aid-cncr2820541203>3.0.co;2-r.

  11. Caballero MD, Rubio V, Rifon J, et al. BEAM chemotherapy followed by autologous stem cell support in lymphoma patients: analysis of efficacy, toxicity and prognostic factors. Bone Marrow Transplant. 1997;20(6):451–8. doi: 10.1038/sj.bmt.1700913.

  12. Jo JC, Kang BW, Jang G, et al. BEAC or BEAM high-dose chemotherapy followed by autologous stem cell transplantation in non-Hodgkin’s lymphoma patients: comparative analysis of efficacy and toxicity. Ann Hematol. 2008;87(1):43–8. doi: 10.1007/s00277-007-0360-0.

  13. Shi Y, Liu P, Zhou S, et al. Comparison of CBV, BEAM and BEAC high‐dose chemotherapy followed by autologous hematopoietic stem cell transplantation in non‐Hodgkin lymphoma: Efficacy and toxicity. Asia-Pacific J Clin Oncol. 2017;13(5):e423–e429. doi: 10.1111/ajco.12610.

  14. Sureda A, Constans M, Iriondo A, et al. Prognostic factors affecting long- term outcome after stem cell transplantation in Hodgkin’s lymphoma autografted after a first relapse. Ann Oncol. 2005;16(4):625–33. doi: 10.1093/annonc/mdi119.

  15. Rauf MS, Maghfoor I, Elhassan TAM, Akhtar S. High-dose chemotherapy and auto-SCT for relapsed and refractory Hodgkin’s lymphoma patients refractory to first-line salvage chemotherapy but responsive to second-line salvage chemotherapy. Med Oncol. 2015;32(1):388. doi: 10.1007/s12032-014-0388-7.

  16. Vose JM, Rizzo DJ, Tao-Wu J, et al. Autologus transplantation for diffuse aggressive non-Hodgkin lymphoma in first relapse or second remission. Biol Blood Marrow Transplant. 2004;10(2):116–27. doi: 10.1016/j.bbmt.2003.09.015.

  17. Vose JM, Zhang MJ, Rowlings PA, et al. Autologous Transplantation for Diffuse Aggressive Non-Hodgkin’s Lymphoma in Patients Never Achieving Remission: A Report from the Autologous Blood and Marrow Transplant Registry. J Clin Oncol. 2001;19(2):406–13. doi: 10.1200/jco.2001.19.2.406.

Development and Validation Results of the Russian MPN10 Form for Symptom Assessment in Patients with Myeloproliferative Neoplasms Compliant with International Recommendations

TI Ionova1,2, OYu Vinogradova3,4,5, EV Efremova6, AE Kersilova6, TP Nikitina1,2, MM Pankrashkina3, NM Porfir’eva2, A-PA Poshivai6, MS Fominykh6,7, DI Shikhbabaeva3, VA Shuvaev6

1 NI Pirogov Clinic for High Medical Technology, Saint Petersburg State University, 7-9 Universitetskaya nab., Saint Petersburg, Russian Federation, 199034

2 Multinational Research Center for Quality of Life, 1 Artilleriiskaya str., Saint Petersburg, Russian Federation, 191014

3 SP Botkin Municipal Clinical Hospital, 5 2-i Botkinskii pr-d, Moscow, Russian Federation, 125284

4 Dmitry Rogachev National Research Center of Pediatric Hematology, Oncology and Immunology, 1 Samory Mashela str., Moscow, Russian Federation, 117997

5 NI Pirogov Russian National Research Medical University, 1 Ostrovityanova str., Moscow, Russian Federation, 117997

6 Russian Research Institute of Hematology and Transfusiology, 16 2-ya Sovetskaya str., Saint Petersburg, Russian Federation, 191024

7 Saint Petersburg State University, 7-9 Universitetskaya nab., Saint Petersburg, Russian Federation, 199034

For correspondence: Tat’yana Pavlovna Nikitina, MD, PhD, 1 Artilleriiskaya str., Saint Petersburg, Russian Federation, 191014; Tel.: +7(962)710-17-12; e-mail: qolife@mail.ru

For citation: Ionova TI, Vinogradova OYu, Efremova EV, et al. Development and Validation Results of the Russian MPN10 Form for Symptom Assessment in Patients with Myeloproliferative Neoplasms Compliant with International Recommendations. Clinical oncohematology. 2020;13(2):176–84 (In Russ).

DOI: 10.21320/2500-2139-2020-13-2-176-184


ABSTRACT

Aim. To develop a Russian version of MPN10 form for patients with myeloproliferative neoplasms (MPN) compliant with international recommendations.

Materials & Methods. The trial included 57 patients treated in 2019 at the Moscow Municipal Center for Hematology of the SP Botkin Clinical Hospital (n = 30) and the Russian Research Institute of Hematology and Transfusiology (n = 27). Among them there were 36 myelofibrosis, 9 polycythemia vera, and 12 essential thrombocythemia patients. Mean age of the patients was 54.6 years (standard deviation 15.9 years; age range 20–79 years). The male/female ratio was 23/34 (40.4 %/59.6 %). Underlying disease duration was from 1 month to 33 years (mean duration 7 years; standard deviation 8.6 years).

Results. A stable structure and a high inner consistency of the form as well as its reproducibility as a tool were demonstrated. The trial also confirmed its convergent and discriminant validity and satisfactory sensitivity to changes in a patient’s status.

Conclusion. The Russian MPN10 version can be used for symptom assessment in MPN patients in clinical practice and scientific research.

Keywords: symptom assessment form, myeloproliferative neoplasms, psychometric properties of the form, validation.

Received: January 15, 2020

Accepted: March 29, 2020

Read in PDF


REFERENCES

  1. Меликян А.Л., Ковригина А.М., Суборцева И.Н. и др. Национальные клинические рекомендации по диагностике и терапии Ph-негативных миелопролиферативных заболеваний (истинная полицитемия, эссенциальная тромбоцитемия, первичный миелофиброз) (редакция 2018 г.). Гематология и трансфузиология. 2018;63(3):275–315. doi: 10.25837/HAT.2019.51.88.001.

    [Melikyan AL, Kovrigina AM, Subortseva IN, et al. National сlinical recommendations for diagnosis and therapy of Ph-negative myeloproliferative neoplasms (polycythemia vera, essential thrombocythemia, primary myelofibrosis) (edition 2018). Russian Journal of Hematology and Transfusiology. 2018;63(3):275–315. doi: 10.25837/HAT.2019.51.88.001. (In Russ)]

  2. Arber DA, Orazi А, Hasserjian R., et al. The 2016 revision to the World Health Organization classification of myeloid neoplasms and acute leukemia. Blood. 2016;127(20):2391–405. doi: 10.1182/blood-2016-03-643544.

  3. Меликян А.Л., Суборцева И.Н. Материалы 57-го конгресса Американского гематологического общества (декабрь 2015 г., Орландо). Клиническая онкогематология. 2016;9(2):218–28.

    [Melikyan AL, Subortseva IN. Materials of the 57th Annual Meeting of the American Society of Hematology (December, 2015; Orlando). Clinical oncohematology. 2016;9(2):218–28. (In Russ)]

  4. Passamonti F, Merli M, Caramazza D, et al. Clinical Predictors of Outcome in MPN. Hematol Oncol Clin N Am. 2012;26(5):1101–16. doi: 10.1016/j.hoc.2012.07.009.

  5. Reilly JT, McMullin MF, Beer PA, et al. Guideline for the diagnosis and management of myelofibrosis. Br J Haematol. 2012;158(4):453–71. doi: 10.1111/j.1365-2141.2012.09179.x.

  6. Patient-reported outcomes in hematology. EHA SWG “Quality of life and Symptoms”. Forum Service Editore. Genoa; 2012. 206 p.

  7. Scherber R, Dueck AC, Johansson P, et al. The Myeloproliferative Neoplasm Symptom Assessment Form (MPN-SAF): international prospective validation and reliability trial in 402 patients. Blood. 2011;118(2):401–8. doi: 10.1182/blood-2011-01-328955.

  8. Emanuel RM, Dueck AC, Geyer HL, et al. Myeloproliferative Neoplasm (MPN) Symptom Assessment Form Total Symptom Score: Prospective International Assessment of an Abbreviated Symptom Burden Scoring System Among Patients With MPNs. J Сlin Oncol. 2012;30(33):4098–103. doi: 10.1200/jco.2012.42.3863.

  9. NCCN Clinical Practice Guidelines in Oncology. Myeloproliferative Neoplasms. Version 2.2019 — October 29, 2018. Available from: http://www.gaca.org.cn/uploadfolder/files/201903/ny27_930697.pdf (accessed 28.03.2020).

  10. Barosi G, Mesa R, Finazzi G, et al. Revised response criteria for polycythemia vera and essential thrombocythemia: an ELN and IWG-MRT consensus project. Blood. 2013;121(23):4778–81. doi: 10.1182/blood-2013-01-478891.

  11. Bullinger M, Power MJ, Aaronson NK, et al. Creating and evaluating cross-cultural instruments. In: Spilker B, ed. Quality of Life and Pharmacoeconomics in Clinical Trials. Philadelphia: Lippincott-Raven; 1996. pp. 659–68.

  12. Aaronson N, Alonso J, Burnam A, et al. Assessing health status and quality of life instruments: attributes and review. Qual Life Res. 2002;11(3):193–205.

  13. Beaton DE, Bombardier C, Guillemin F, et al. Guidelines for the process of cross-cultural adaptation of self-report measures. Spine. 2000;25(24):3186–91. doi: 10.1097/00007632-200012150-00014.

  14. Cull A, Sprangers M, Bjordal K, et al. Translation Procedure. EORTC Monograph. Brussels; 1998. 26

  15. Ионова Т.И. Принципы языковой и культурной адаптации опросников оценки качества жизни. Вестник Межнационального центра исследования качества жизни. 2018;31–32:12–7.

    [Ionova Principles of linguistic and cultural adaptation of life quality assessment forms. Vestnik Mezhnatsional’nogo tsentra issledovaniya kachestva zhizni. 2018;31–32:12–7. (In Russ)]

  16. Ионова Т.И., Виноградова О.Ю., Ефремова Е.В. и др. Языковая и культурная адаптация русской версии инструмента для оценки симптомов у пациентов с миелопролиферативными новообразованиями — МПН10. Вестник Межнационального центра исследования качества жизни. 2019;33–34:19–30.

    [Ionova TI, Vinogradova OYu, Efremova EV, et al. Linguistic and cultural adaptation of the Russian version of the instrument for symptom assessment in patients with myeloproliferative neoplasms — MPN10. Vestnik Mezhnatsional’nogo tsentra issledovaniya kachestva zhizni. 2019;33–34:19–30. (In Russ)]

  17. Guidelines for Best Practice in Cross-Cultural Surveys. Available from: https://ccsg.isr.umich.edu/images/PDFs/CCSG_Full_Guidelines_2016_Version.pdf (accessed 28.03.2020).

Prognostic Value of Next-Generation Sequencing Data in Patients with Myelodysplastic Syndrome

NYu Tsvetkov1, EV Morozova1, IM Barkhatov1, IS Moiseev1, MV Barabanshchikova1, AV Tishkov2, DS Bug2, NV Petukhova2, EA Izmailova1, SN Bondarenko1, BV Afanasyev1

1 RM Gorbacheva Scientific Research Institute of Pediatric Oncology, Hematology and Transplantation; IP Pavlov First Saint Petersburg State Medical University, 6/8 L’va Tolstogo str., Saint Petersburg, Russian Federation, 197022

2 Research Center for Bioinformatics, Academic Institute of Biomedicine, IP Pavlov First Saint Petersburg State Medical University, 6/8 L’va Tolstogo str., Saint Petersburg, Russian Federation, 197022

For correspondence: Nikolai Yur’evich Tsvetkov, 6/8 L’va Tolstogo str., Saint Petersburg, Russian Federation, 197022; Tel.: +7(911)233-48-77, +7(812)338-62-27; e-mail: nikolai.tcvetkov@yandex.ru

For citation: Tsvetkov NYu, Morozova EV, Barkhatov IM, et al. Prognostic Value of Next-Generation Sequencing Data in Patients with Myelodysplastic Syndrome. Clinical oncohematology. 2020;13(2):170–5 (In Russ).

DOI: 10.21320/2500-2139-2020-13-2-170-175


ABSTRACT

Aim. To assess the prognostic value of the mutation of DNA methylation genes, SF3B1, and TP53 in patients with myelodysplastic syndrome (MDS).

Materials & Methods. Out of 35 MDS patients included into the trial 2 had multilineage dysplasia, 13 with excess blasts-I, 19 with excess blasts-II, and 1 had 5q-syndrome (criteria WHO 2016). In 30 patients primary MDS was identified, in 5 patients it was detected after prior chemo- or radiotherapy. 25 patients received allogeneic hematopoietic stem cell transplantation (allo-HSCT). According to IPSS-R there were 1 low-risk, 5 intermediate risk, 17 high-risk, and 12 very high-risk patients. Hypomethylating agents were administered to 28 patients. Median age of patients was 49 years (range 18–80 years). Next-generation sequencing was applied for identifying somatic mutations in DNA methylation genes (TET2, IDH1/2, ASXL1, and DNMT3A) as well as in SF3B1, TP53, IDH, and RUNX1. Time to progression (TTP) was defined as the time from the initial diagnosis to the date of acute leukemia diagnosis. Allo-HSCT- or antitumor therapy-associated death was considered as competing risk.

Results. Methylation gene analysis showed no mutation in 37 % of patients, in 40 % mutation was detected only in one of the genes, in 23 % mutation was identified in ≥ 2 genes. SF3B1 mutations were reported in 23 % and TP53 in 11 % of patients. Median follow-up was 25 months (range 5–116 months). Univariate analysis showed no considerable differences in overall survival depending on mutation status. Median TTP in the group with allo-HSCT was not achieved, in the group without allo-HSCT it was 6 months (= 0.0001). In patients with no SF3B1 mutation median TTP was 35 months, in patients with this mutation it was not achieved (= 0.043). With ≥ 2 mutations in methylation genes median TTP was 12 months, in other cases it was not achieved (= 0.024). In cases of TP53 mutation median TTP was 6 months, in cases without this mutation it was 43 months (= 0.023). Multivariate analysis confirmed unfavorable prognostic value of TP53 mutation or ≥ 2 mutations in methylation genes in terms of TTP regardless of the drug treatment or allo-HSCT performed (hazard ratio 7.1; 95% confidence interval 2.6–19.6; = 0.0001).

Conclusion. The analysis of molecular markers yields additional data concerning the MDS prognosis. Further research is required to determine the prognostic value of molecular markers in clinical practice which will enable to individualize approaches to MDS treatment.

Keywords: myelodysplastic syndrome, molecular markers, mutations, next-generation sequencing, prognosis.

Received: December 27, 2019

Accepted: March 25, 2020

Read in PDF


REFERENCES

  1. Ma X. Epidemiology of Myelodysplastic Syndromes. Am J Med. 2012;125(7):S2–S5. doi: 10.1016/j.amjmed.2012.04.014.

  2. Greenberg P, Cox C, LeBeau MM, et al. International Scoring System for Evaluating Prognosis in Myelodysplastic Syndromes. 1997;89(6):2079–88. doi: 10.1182/blood.v89.6.2079.

  3. Alessandrino EP, Della Porta MG, Bacigalupo A, et al. WHO classification and WPSS predict posttransplantation outcome in patients with myelodysplastic syndrome: a study from the Gruppo Italiano Trapianto di Midollo Osseo (GITMO). Blood. 2008;112(3):895–902. doi: 10.1182/blood-2008-03-143735.

  4. Greenberg PL, Tuechler H, Schanz J, et al. Revised International Prognostic Scoring System for Myelodysplastic Syndromes. Blood. 2012;120(12):2454–65. doi: 10.1182/blood-2012-03-420489.

  5. Montalban-Bravo G, Garcia-Manero G. Myelodysplastic syndromes: 2018 update on diagnosis, risk-stratification and management. Am J Hematol. 2018;93(1):129–47. doi: 10.1002/ajh.24930.

  6. Bejar R, Stevenson KE, Caughey B, et al. Somatic mutations predict poor outcome in patients with myelodysplastic syndrome after hematopoietic stem-cell transplantation. J Clin Oncol. 2014;32(25):2691–8. doi: 10.1200/jco.2013.52.3381.

  7. Bains A, Luthra R, Medeiros LJ, et al. FLT3 and NPM1 mutations in myelodysplastic syndromes: Frequency and potential value for predicting progression to acute myeloid leukemia. Am J Clin Pathol. 2011;135(1):62–9. doi: 10.1309/ajcpei9xu8pybcio.

  8. Della Porta MG, Galli A, Bacigalupo A, et al. Clinical Effects of Driver Somatic Mutations on the Outcomes of Patients With Myelodysplastic Syndromes Treated With Allogeneic Hematopoietic Stem-Cell Transplantation. J Clin Oncol. 2016;34(30):3627–37. doi: 10.1200/jco.2016.67.3616.

  9. Arber DA, Orazi A, Hasserjian R, et al. The 2016 revision to the World Health Organization classification of myeloid neoplasms and acute leukemia. 2016;127(20):2391–405. doi: 10.1182/blood-2016-03-643544.

  10. Bejar R. CHIP, ICUS, CCUS and other four-letter words. 2017;31(9):1869–71. doi: 10.1038/leu.2017.181.

  11. Genovese G, Kahler AK, Handsaker RE, et al. Clonal hematopoiesis and blood-cancer risk inferred from blood DNA sequence. N Engl J Med. 2014;371(26):2477–87. doi: 10.1056/nejmoa1409405.

  12. Young AL, Tong RS, Birmann BM, et al. Clonal hematopoiesis and risk of acute myeloid leukemia. 2019;104(12):2410–7. doi: 10.3324/haematol.2018.215269.

  13. Figueroa ME, Skrabanek L, Li Y, et al. MDS and secondary AML display unique patterns and abundance of aberrant DNA methylation. 2009;114(16):3448–58. doi: 10.1182/blood-2009-01-200519.

  14. Reilly B, Tanaka TN, Diep D, et al. DNA methylation identifies genetically and prognostically distinct subtypes of myelodysplastic syndromes. Blood Adv. 2019;3(19):2845–58. doi: 10.1182/bloodadvances.2019000192.

  15. Silverman LR, Demakos EP, Peterson BL, et al. Randomized controlled trial of azacitidine in patients with the myelodysplastic syndrome: a study of the cancer and leukemia group B. J Clin Oncol. 2002;20(10):2429–40. doi: 10.1200/jco.2002.04.117.

  16. Kantarjian H, Issa J-PJ, Rosenfeld CS, et al. Decitabine improves patient outcomes in myelodysplastic syndromes: results of a phase III randomized study. 2006;106(8):1794–803. doi: 10.1002/cncr.21792.

  17. Stahl M, Zeidan AM. Lenalidomide use in myelodysplastic syndromes: Insights into the biologic mechanisms and clinical applications. 2017;123(10):1703–13. doi: 10.1002/cncr.30585.

  18. Duong VH, Lin K, Reljic T, et al. Poor outcome of patients with myelodysplastic syndrome after azacitidine treatment failure. Clin Lymphoma Myel Leuk. 2013;13(6):711–5. doi: 10.1016/j.clml.2013.07.007.

  19. Prebet T, Cluzeau T, Park S, et al. Outcome of patients treated for myelodysplastic syndromes with 5q deletion after failure of lenalidomide therapy. 2017;8(23):81926–35. doi: 10.18632/oncotarget.15200.

  20. Tefferi A, Guglielmelli P, Lasho TL, et al. MIPSS70+ Version 2.0: Mutation and Karyotype-Enhanced International Prognostic Scoring System for Primary Myelofibrosis. J Clin Oncol. 2018;36(17):1769–70. doi: 10.1200/jco.2018.78.9867.

  21. Haase D, Stevenson KE, Neuberg D, et al. TP53 mutation status divides myelodysplastic syndromes with complex karyotypes into distinct prognostic subgroups. 2019;33(7):1747–58. doi: 10.1038/s41375-018-0351-2.

  22. Montalban-Bravo G, Takahashi K, Patel K, et al. Impact of the number of mutations in survival and response outcomes to hypomethylating agents in patients with myelodysplastic syndromes or myelodysplastic/myeloproliferative neoplasms. 2018;9(11):9714–27. doi: 10.18632/oncotarget.23882.

  23. van Gelder M, de Wreede LC, Schetelig J, et al. Monosomal karyotype predicts poor survival after allogeneic stem cell transplantation in chromosome 7 abnormal myelodysplastic syndrome and secondary acute myeloid leukemia. 2013;27(4):879–88. doi: 10.1038/leu.2012.297.

  24. de Witte T, Bowen D, Robin M, et al. Allogeneic hematopoietic stem cell transplantation for MDS and CMML: recommendations from an international expert panel. 2017;129(13):1753–62. doi: 10.1182/blood-2016-06-724500.

  25. Itzykson R, Kosmider O, Cluzeau T, et al. Impact of TET2 mutations on response rate to azacitidine in myelodysplastic syndromes and low blast count acute myeloid leukemias. 2011;25(7):1147–52. doi: 10.1038/leu.2011.71.

  26. Welch JS, Petti AA, Miller CA, et al. TP53 and Decitabine in Acute Myeloid Leukemia and Myelodysplastic Syndromes. N Engl J Med. 2016;375(21):2023–36. doi: 10.1056/nejmoa1605949.

Diagnosis and Treatment of Clonal Myeloproliferative Neoplasms with Eosinophilia

IS Nemchenko, NN Tsyba, AG Turkina, EYu Chelysheva, OA Shukhov, AM Kovrigina, TN Obukhova

National Research Center for Hematology, 4 Novyi Zykovskii pr-d, Moscow, Russian Federation, 125167

For correspondence: Irina Semenovna Nemchenko, 4 Novyi Zykovskii pr-d, Moscow, Russian Federation, 125167; e-mail: isn1965@mail.ru

For citation: Nemchenko IS, Tsyba NN, Turkina AG, et al. Diagnosis and Treatment of Clonal Myeloproliferative Neoplasms with Eosinophilia. Clinical oncohematology. 2020;13(2):161–9 (In Russ).

DOI: 10.21320/2500-2139-2020-13-2-161-169


ABSTRACT

Aim. Based on our own materials to characterize the clinical manifestations of hypereosinophilic states distinguishing between reactive eosinophilia (RE), clonal myeloproliferative neoplasms with eosinophilia (MPN-eo), and myeloproliferative variant of hypereosinophilic syndrome (MP-HES); to evaluate treatment results.

Materials & Methods. The trial included 188 patients with primary HES (132 men and 56 women, aged 19–72 years) having been followed-up at the National Research Center for Hematology since 2001. The main entry criteria were blood eosinophilia ≥ 1.5 × 109/L and clinical symptoms resulting sometimes from hypereosinophilia. All patients received complete physical examination, immunomorphological, standard cytogenetic, and molecular genetic testing. Treatment was provided to 73 patients (63 men and 10 women) including those with MPN-eo PDGFRA+ (n = 39), PDGFRB+ (n = 2), FGFR1+ (n = 1), chronic eosinophilic leukemia not otherwise specified (n = 8), systemic mastocytosis (n = 1), and MP-HES (n = 22). Complete hematological response (CHR) was the criterion for treatment efficacy. In the MPN-eo PDGFRA+ and PDGFRB+ groups molecular response (MR) rate was also estimated in cases of imatinib treatment. MR was considered as no expression of the FIP1L1-PDGFRA and ETV6-PDGFRB transcripts in RT-PCR.

Results. The trial yielded the cause of eosinophilia in 117 (62.2 %) out of 188 patients. RE was diagnosed in 60 (32 %) out of 117 patients, various types of clonal MPNs were reported in 57 (30 %) patients. In 71 (38 %) out of 188 patients HES was still present at the first trial stages. Later within this group MP-HES was identified in 22 (30.9 %) out of 71 patients. Among imatinib recipients CHR was achieved in 37 (90 %) out of 41 patients within 1–3 months: in 36 patients with MPN-eo FIP1L1-PDGFRA+ and in 1 patient with MPN-eo ETV6-PDGFRB+. MR was achieved in 88 % of cases. In the absence of molecular markers characteristic of MPN-eo CHR was achieved in 26 % of cases. Among the recipients of treatments other than imatinib nobody achieved CHR.

Conclusion. The diagnosis approach in patients with HES should be complex and individualized. Development and enhancement of molecular genetic diagnostic techniques are regarded as ones of the highest priority areas in modern hematology. The use of imatinib mesylate in MPN-eo therapy commonly results in long-term hematological and molecular remissions. On achieving CHR to imatinib treatment of patients without molecular markers characteristic of MPN-eo early use of this drug (or other tyrosine kinase inhibitors) can be recommended in acute forms of HES.

Keywords: eosinophilia, hypereosinophilic syndrome, myeloproliferative neoplasm, PDGFRA, PDGFRВ, FGFR1, imatinib.

Received: November 15, 2019

Accepted: February 28, 2020

Read in PDF


REFERENCES

  1. Hardy WR, Anderson RE. The hypereosinophilic syndromes. Ann Intern Med. 1968;68(6):1220–9. doi: 10.7326/0003-4819-68-6-1220.

  2. Chusid MJ, Dale DC, West BC, Wolff SM. The hypereosinophilic syndrome: analysis of fourteen cases with review of the literature. Medicine (Baltimore). 1975;54(1):1–27.

  3. Gotlib J, Cools J. Five years since the discovery of FIP1L1-PDGFRA: what we have learned about the fusion and other molecularly defined eosinophilias. Leukemia. 2008;22(11):1999–2010. doi: 1038/leu.2008.287.

  4. Abruzzo LV, Jaffe ES, Cotelingam JD, et al. T-cell lymphoblastic lymphoma with eosinophilia associated with subsequent myeloid malignancy. Am J Surg Pathol. 1992;16(3):236–45. doi: 1097/00000478-199203000-00003.

  5. Golub TR, Barker GF, Lovett M, et al. Fusion of PDGF receptor β to a novel ets-like gene, tel, in chronic myelomonocytic leukemia with t(5;12) chromosomal translocation. Cell. 1994;77(2):307–16. doi: 1016/0092-8674(94)90322-0.

  6. Cools J, DeAngelo DJ, Gotlib J, et al. A tyrosine kinase created by fusion of the PDGFRA and FIP1L1 genes as a therapeutic target of imatinib in idiopathic hypereosinophilic syndrome. N Engl J Med. 2003;348(13):1201–14. doi: 1056/NEJMoa025217.

  7. Reiter A, Gotlib J. Myeloid neoplasms with eosinophilia. Blood. 2017;129(6):704–14. doi: 1182/blood-2016-10-695973.

  8. Capovilla M, Cayuela JM, Bilhou-Nabera C, et al. Synchronous FIP1L1-PDGFRA-positive chronic eosinophilic leukemia and T-cell lymphoblastic lymphoma: a bilineal clonal malignancy. Eur J Haematol. 2008;80(1):81–6. doi: 1111/j.1600-0609.2007.00973.x.

  9. Metzgeroth G, Walz C, Score J, et al. Recurrent finding of the FIP1L1-PDGFRA fusion gene in eosinophilia-associated acute myeloid leukemia and lymphoblastic T-cell lymphoma. Leukemia. 2007;21(6):1183–8. doi: 1038/sj.leu.2404662.

  10. Tefferi A, Vardiman JW. Classification and diagnosis of myeloproliferative neoplasms: The 2008 World Health Organization criteria and point-of-care diagnostic algorithms. Leukemia. 2008;22(1):14–22. doi: 10.1038/sj.leu.2404955.

  11. Arber DA, Orazi A, Hasserjian R, et al. The 2016 revision to the World Health Organization classification of myeloid neoplasms and acute leukemia. Blood. 2016;127(20):2391–405. doi: 10.1182/blood-2016-03-643544.

  12. Bain BJ, Gilliland DG, Horny H-P., et al. Chronic eosinophilic leukaemia, not otherwise specified. In: Swerdlow S, Harris NL, Stein H, et al. World Health Organization Classification of Tumours. Pathology and Genetics of Tumours of Haematopoietic and Lymphoid Tissues. Lyon: IARC Press; 2008. рр. 51–3.

  13. Valent Mastocytosis: a paradigmatic example of a rare disease with complex biology and pathology. Am J Cancer Res. 2013;3(2):159–72.

  14. Weller PF, Bubley GJ. The idiopathic hypereosinophilic syndrome. Blood. 1994;83(10):2759–79. doi: 10.1182/blood.v83.10.2759.2759.

  15. Bain BJ. Cytogenetic and molecular genetic aspects of eosinophilic leukaemias. Br J Haemat. 2003;122(2):173–9. doi: 10.1046/j.1365-2141.2003.04458.x.

  16. Klion AD, Robyn J, Akin C, et al. Molecular remission and reversal of myelofibrosis in response to imatinib mesylate treatment in patients with the myeloproliferative variant of hypereosinophilic syndrome. Blood. 2004;103(2):473–8. doi: 10.1182/blood-2003-08-2798.

  17. Klion Recent Advances in the Diagnosis and Treatment of Hypereosinophilic Syndrome. Hematology. 2005;2005(1):209–14. doi: 10.1182/asheducation-2005.1.209.

  18. NMPN Study Group. Guidelines for the diagnosis and treatment of eosinophilia. 2nd version, September 2012. Available from: https://ru.scribd.com/document/264225330/Nordic-Eos-Guideline-Revised-Sept-2012 (accessed 9.01.2020).

  19. Andersen CL, Siersma VD, Hasselbalch HC, et al. Association of the blood eosinophil count with hematological malignancies and mortality. Am J Hematol. 2015;90(3):225–9. doi: 10.1002/ajh.23916.

  20. Crane MM, Chang CM, Kobayashi MG, et al. Incidence of myeloproliferative hypereosinophilic syndrome in the Unites States and an estimate of all hypereosinophilic syndrome incidence. J Allergy Clin Immunol. 2010;126(1):179–81. doi: 10.1016/j.jaci.2010.03.035.

  21. Pardanani A, Ketterling RP, Li CY, et al. FIP1L1-PDGFRA in eosinophilic disorders: prevalence in routine clinical practice, long-term experience with imatinib therapy, and a critical review of the literature. Leuk Res. 2006;30(8):965–70. doi: 10.1016/j.leukres.2005.11.011.

  22. Jovanovic JV, Score J, Waghorn K, et al. Low-dose imatinib mesylate leads to rapid induction of major molecular responses and achievement of complete molecular remission in FIP1L1-PDGFRA-positive chronic eosinophilic leukemia. Blood. 2007;109(11):4635–40. doi: 10.1182/blood-2006-10-050054.

  23. Jawhar M, Naumann N, Schwaab J, et al. Imatinib in myeloid/lymphoid neoplasms with eosinophilia and rearrangement of PDGFRB in chronic or blast phase. Ann Hematol. 2017;96(9):1463–70. doi: 1007/s00277-017-3067-x.

  24. Zhou J, Papenhausen P, Shao H. Therapy-related acute myeloid leukemia with eosinophilia, basophilia, t(4;14)(q12;q24) and PDGFRA rearrangement: a case report and review of the literature. Int J Clin Exp Pathol. 2015;8(5):5812–20.

  25. Shomali W, Gotlib J. World Health Organization eosinophilic disorders: 2019 update on diagnosis, risk stratification, and management. Am J Hematol. 2019;94(10):149–67. doi: 1002/ajh.25617.

  26. Bain BJ. Myeloid and lymphoid neoplasms with eosinophilia and abnormalities of PDGFRA, PDGFRB or FGFR1. Haematologica. 2010;95(5):696–8. doi: 3324/haematol.2009.021675.

  27. Legrand F, Renneville A, Macintyre E, et al. The spectrum of FIP1L1-PDGFRA-associated chronic eosinophilic leukemia: new insights based on a survey of 44 cases. Medicine (Baltimore). 2013;92(5):e1–e9. doi: 10.1097/MD.0b013e3182a71eba.

  28. Ogbogu PU, Bochner BS, Butterfield JH, et al. Hypereosinophilic syndrome: a multicenter, retrospective analysis of clinical characteristics and response to therapy. J Allergy Clin Immunol. 2009;124(6):1319–25. doi: 10.1016/j.jaci.2009.09.022.

  29. Metzgeroth G, Schwaab J, Gosenca D, et al. Long-term follow-up of treatment with imatinib in eosinophilia-associated myeloid/lymphoid neoplasms with PDGFR rearrangements in blast phase. 2013;27(11):2254–6. doi: 10.1038/leu.2013.129.

  30. Baccarani M, Cilloni D, Rondoni M, et al. The efficacy of imatinib mesylate in patients with FIP1L1-PDGFRα-positive hypereosinophilic syndrome. Results of a multicenter prospective study. Haematologica. 2007;92(9):1173–9. doi: 3324/haematol.11420.

  31. Helbig G, Moskwa A, Hus M, et al. Clinical characteristics of patients with chronic eosinophilic leukaemia (CEL) harbouring FIP1L1-PDGFRA fusion transcript-results of Polish multicentre study. Hematol Oncol. 2010;28(2):93–7. doi: 10.1002/hon.919.

  32. Klion AD. Recent Advances in the Diagnosis and Treatment of Hypereosinophilic Syndromes. Hematology. 2005;2005(1):209–14. doi: 10.1182/asheducation-2005.1.209.

  33. Helbig G, Moskwa A, Hus M, et al. Durable remission after treatment with very low of imatinib for FIP1L1-PDGFRα-positive chronic eosinophilic leukemia. Cancer Chemother Pharmacol. 2011;67(4):967–9. doi: 1007/s00280-011-1582-3.

  34. Pardanani A, D’Souza A, Knudson RA, et al. Long-term follow-up of FIP1L1-PDGFRA-mutated patients with eosinophilia: survival and clinical outcome. Leukemia. 2012;26(11):2439–41. doi:1038/leu.2012.162.

  35. von Bubnoff N, Sandherr M, Schlimok G, et al. Myeloid blast crisis evolving during imatinib treatment of an FIP1L1-PDGFR alpha-positive chronic myeloproliferative disease with prominent eosinophilia. 2005;19(2):286–7. doi: 10.1038/sj.leu.2403600.

  36. Ohnishi H, Kandabashi K, Maeda Y, et al. Chronic eosinophilic leukaemia with FIP1L1-PDGFRA fusion and T6741 mutation that evolved from Langerhans cell histiocytosis with eosinophilia after chemotherapy. Br J Haematol. 2006;134(5):547–9. doi: 10.1111/j.1365-2141.2006.06221.x.

  37. Lierman E, Michaux L, Beullens E, et al. FIP1L1-PDGFRα D842V, a novel panresistant mutant, emerging after treatment of FIP1L1-PDGFRα T674I eosinophilic leukemia with single agent sorafenib. 2009;23(5):845–51. doi: 10.1038/leu.2009.2.

  38. Bradeen HA, Eide CA, O’Hare T, et al. Comparison of imatinib mesylate, dasatinib (BMS-354825), and nilotinib (AMN107) in an N-ethyl-N-nitrosourea (ENU)-based mutagenesis screen: high efficacy of drug combinations. 2006;108(7):2332–8. doi: 10.1182/blood-2006-02-004580.

  39. Helbig G, Hus M, Halasz M, et al. Imatinib mesylate may induce long-term clinical response in FIP1L1-PDGFRα-negative hypereosinophilic syndrome. Med Oncol. 2012;29 (2):1073–6. doi:1007/s12032-011-9831-1.

  40. Butt NM, Lambert J, Ali S, et al. Guideline for the investigation and management of eosinophilia. Br J Haematol. 2017;176(4):553–72. doi: 10.1111/bjh.14488.

  41. Butterfield JH. Success of short-term, higher-dose imatinib mesylate to induce clinical response in FIP1L1-PDGFRα-negative hypereosinophilic syndrome. Leuk Res. 2009;33(8):1127–9. doi: 10.1016/j.leukres.2008.12.001.

  42. Klion AD, Robyn J, Maric I, et al. Relapse following discontinuation of imatinib mesylate therapy for FIP1L1/PDGFRA-positive chronic eosinophilic leukemia: implications for optimal dosing. Blood. 2007;110(10):3552–6. doi: 10.1182/blood-2007-07-100164.

Molecular Diagnosis of FLT3 Mutations in Acute Myeloid Leukemia Patients

EK Zaikova1,2, EV Belotserkovskaya1,2, DV Zaytsev1, AV Petukhov1,2, OA Fedorova2, DV Motorin1, VV Ivanov1, AYu Zaritskey1, LL Girshova1

1 VA Almazov National Medical Research Center, 2 Akkuratova str., Saint Petersburg, Russian Federation, 197341

2 Institute of Citology, 4 Tikhoretskii pr-t, Saint Petersburg, Russian Federation, 194064

For correspondence: Ekaterina Vasil’evna Belotserkovskaya, PhD in Biology, 2 Akkuratova str., Saint Petersburg, Russian Federation, 197341; e-mail: belotserkovskaya.ev@gmail.com

For citation: Zaikova EK, Belotserkovskaya EV, Zaytsev DV, et al. Molecular Diagnosis of FLT3 Mutations in Acute Myeloid Leukemia Patients. Clinical oncohematology. 2020;13(2):150–60 (In Russ).

DOI: 10.21320/2500-2139-2020-13-2-150-160


ABSTRACT

Background. FLT3 gene is an important prognostic molecular marker in acute myeloid leukemia (AML). However, the detection of FLT3 mutations presents a challenge.

Aim. To compare techniques used for the detection of FLT3 mutations, and to develop a test-system based on polymerase chain reaction (PCR) for quick and reliable determination of FLT3 mutation status.

Materials & Methods. Bone marrow samples obtained from AML patients were subjected to examination. To detect FLT3-ITD и FLT3-TKD mutations PCR was performed with subsequent agarose gel electrophoresis visualization. The results were verified by Sanger sequencing. The data obtained using our test-system were compared with widely applied commercial kit ‘FLT3 Mutation Assay for Gel Detection’ by Invivoscribe.

Results. To determine the FLT3 mutation status a PCR test was developed. This technique was validated on 22 bone marrow samples obtained from AML patients. FLT3-ITD mutation was detected in 4 patients, 3 patients showed FLT3-TKD mutation. In 1 patient both mutations were identified. These results fully corresponded to the molecular genetic analysis of FLT3, performed by ‘FLT3 Mutation Assay for Gel Detection’. The chosen technique was validated using Sanger sequencing data analysis.

Conclusion. The article offers the review of all existing FLT3 mutation screening techniques and describes the experience of developing the PCR test for FLT3-ITD and FLT3-TKD mutation detection. The chosen technique is affordable and easy to use compared with the others. The present study with its applied nature can provide guidance for both doctors and researchers.

Keywords: acute myeloid leukemia, FLT3-ITD and FLT3-TKD mutations.

Received: January 10, 2020

Accepted: March 27, 2020

Read in PDF


REFERENCES

  1. Kiyoi H, Naoe T, Yokota S, et al. Internal tandem duplication of FLT3 associated with leukocytosis in acute promyelocytic leukemia. 1997;11(9):1447–52. doi: 10.1038/sj.leu.2400756.

  2. Блау О.В. Мутации генов при острых миелоидных лейкозах. Клиническая онкогематология. 2016;9(3):245–56. doi: 10.21320/2500-2139-2016-9-3-245-256.

    [Blau OV. Genetic Mutations in Acute Myeloid Leukemia. Clinical oncohematology. 2016;9(3):245–56. doi: 10.21320/2500-2139-2016-9-3-245-256. (In Russ)]

  3. Gu T, Nardone J, Wang Y, et al. Survey of Activated FLT3 Signaling in Leukemia. PLoS ONE. 2011;6(4):e19169. doi: 10.1371/journal.pone.0019169.

  4. Deeb KK, Smonskey MT, Defedericis H-C, et al. Deletion and deletion/insertion mutations in the juxtamembrane domain of the FLT-3 gene in adult acute myeloid leukemia. Leuk Res Rep. 2014;3(2):86–9. doi: 10.1016/j.lrr.2013.09.003.

  5. Sandhofer N, Bauer J, Reiter K, et al. The new and recurrent FLT3 juxtamembrane deletion mutation shows a dominant negative effect on the wild-type FLT3 receptor. Sci Rep. 2016;6(1):28032. doi: 10.1038/srep28032.

  6. Thiede C, Steudel C, Mohr B, et al. Analysis of FLT3-activating mutations in 979 patients with acute myelogenous leukemia: association with FAB subtypes and identification of subgroups with poor prognosis. Blood. 2002;99(12):4326–35. doi: 10.1182/blood.v99.12.4326.

  7. Metzeler K, Herold T, Rothenberg-Thurley M, et al. Spectrum and prognostic relevance of driver gene mutations in acute myeloid leukemia. Blood. 2016;128(5):686–98. doi: 10.1182/blood-2016-01-693879.

  8. Schnittger S, Bacher U, Haferlach C, et al. Diversity of the juxtamembrane and TKD1 mutations (Exons 13–15) in the FLT3 gene with regards to mutant load, sequence, length, localization, and correlation with biological data. Genes Chromos Cancer. 2012;51(10):910–24. doi: 10.1002/gcc.21975.

  9. Kottaridis P, Gale R, Frew M, et al. The presence of a FLT3 internal tandem duplication in patients with acute myeloid leukemia (AML) adds important prognostic information to cytogenetic risk group and response to the first cycle of chemotherapy: analysis of 854 patients from the United Kingdom Medical Research Council AML 10 and 12 trials. Blood. 2001;98(6):1752–9. doi: 10.1182/blood.v98.6.1752.

  10. Moreno I, Martin G, Bolufer P, et al. Incidence and prognostic value of FLT3 internal tandem duplication and D835 mutations in acute myeloid leukemia. Haematologica. 2003;88(1):19–24.

  11. Bacher U, Haferlach C, Kern W, et al. Prognostic relevance of FLT3-TKD mutations in AML: the combination matters—an analysis of 3082 patients. Blood. 2008;111(5):2527–37. doi: 10.1182/blood-2007-05-091215.

  12. Moore AS, Faisal A, Gonzalez de Castro D, et al. Selective FLT3 inhibition of FLT3-ITD+ acute myeloid leukaemia resulting in secondary D835Y mutation: a model for emerging clinical resistance patterns. Leukemia. 2012;26(7):1462–70. doi: 10.1038/leu.2012.52.

  13. Bagrintseva K, Geisenhof S, Kern R, et al. FLT3-ITD-TKD dual mutants associated with AML confer resistance to FLT3 PTK inhibitors and cytotoxic agents by overexpression of Bcl-x(L). Blood. 2005;105(9):3679–85. doi: 10.1182/blood-2004-06-2459.

  14. Dohner H, Estey E, Grimwade D, et al. Diagnosis and management of AML in adults: 2017 ELN recommendations from an international expert panel. Blood. 2017;129(4):424–47. doi: 10.1182/blood-2016-08-733196.

  15. O’Donnell MR, Tallman MS, Abboud CN, et al. Acute myeloid leukemia, version 3.2017, NCCN Clinical Practice Guidelines in Oncology. J Natl Compr Canc Netw. 2017;15(7):926–57. doi: 10.6004/jnccn.2017.0116.

  16. Nakao M, Yokota S, Iwai T, et al. Internal tandem duplication of the flt3 gene found in acute myeloid leukemia. Leukemia. 1996;10(12):1911–8.

  17. Kim Y, Lee GD, Park J, et al. Quantitative fragment analysis of FLT3-ITD efficiently identifying poor prognostic group with high mutant allele burden or long ITD length. Blood Cancer J. 2015;5(8):e336. doi: 10.1038/bcj.2015.61.

  18. Lin PH, Lin CC, Yang HI, et al. Prognostic impact of allogeneic hematopoietic stem cell transplantation for acute myeloid leukemia patients with internal tandem duplication of FLT3. Leuk Res. 2013;37(3):287–92. doi: 10.1016/j.leukres.2012.10.005.

  19. Grunwald MR, Tseng LH, Lin MT, et al. Improved FLT3 internal tandem duplication PCR assay predicts outcome after allogeneic transplant for acute myeloid leukemia. Biol Blood Marrow Transplant. 2014;20(12):1989–95. doi: 10.1016/j.bbmt.2014.08.015.

  20. Murphy KM, Levis M, Hafez MJ, et al. Detection of FLT3 internal tandem duplication and D835 mutations by a multiplex polymerase chain reaction and capillary electrophoresis assay. J Mol Diagn. 2003;5(2):96–102. doi: 10.1016/s1525-1578(10)60458-8.

  21. Stirewalt DL, Willman CL, Radich JP. Quantitative, real-time polymerase chain reactions for FLT3 internal tandem duplications are highly sensitive and specific. Leuk Res. 2001;25(12):1085–8. doi: 10.1016/s0145-2126(01)00087-x.

  22. Beretta C, Gaipa G, Rossi V, et al. Development of a quantitative-PCR method for specific FLT3/ITD monitoring in acute myeloid leukemia. Leukemia. 2004;18(8):1441–4. doi: 10.1038/sj.leu.2403409.

  23. Daver N, Schlenk RF, Russell NH, et al. Targeting FLT3 mutations in AML: review of current knowledge and evidence. Leukemia. 2019;33(2):299–312. doi: 10.1038/s41375-018-0357-9.

  24. Patnaik MM. The importance of FLT3 mutational analysis in acute myeloid leukemia. Leuk Lymphoma. 2018;59(10):2273–86. doi: 10.1080/10428194.2017.1399312.

  25. Kamps R, Brandao RD, Bosch BJ, et al. Next-generation sequencing in oncology: genetic diagnosis, risk prediction and cancer classification. Int J Mol Sci. 2017;18(2):308. doi: 10.3390/ijms18020308.

  26. Chin EL, da Silva C, Hegde M. Assessment of clinical analytical sensitivity and specificity of next-generation sequencing for detection of simple and complex mutations. BMC Genet. 2013;14(1):6. doi: 10.1186/1471-2156-14-6.

  27. Bibault JE, Figeac M, Helevaut N, et al. Next-generation sequencing of FLT3 internal tandem duplications for minimal residual disease monitoring in acute myeloid leukemia. Oncotarget. 2015;6(26):22812–21. doi: 10.18632/oncotarget.4333.

  28. Spencer DH, Abel HJ, Lockwood CM, et al. Detection of FLT3 Internal Tandem Duplication in Targeted, Short-Read-Length, Next-Generation Sequencing Data. J Mol Diagn. 2013;15(1):81–93. doi: 10.1016/j.jmoldx.2012.08.001.

  29. Au CH, Wa A, Ho DN, et al. Clinical evaluation of panel testing by next-generation sequencing (NGS) for gene mutations in myeloid neoplasms. Diagn Pathol. 2016;11(1):11. doi: 10.1186/s13000-016-0456-8.

  30. Abdelhamid E, Preudhomme C, Helevaut N, et al. Minimal residual disease monitoring based on FLT3 internal tandem duplication in adult acute myeloid leukemia. Leuk Res. 2012;36(3):316–23. doi: 10.1016/j.leukres.2011.11.002.

  31. Schranz K, Hubmann M, Harin E, et al. Clonal heterogeneity of FLT3-ITD detected by high-throughput amplicon sequencing correlates with adverse prognosis in acute myeloid leukemia. Oncotarget. 2018;9(53):30128–45. doi: 10.18632/oncotarget.25729.

  32. Thiede C, Prior T, Lavorgna S, et al. FLT3 mutation Assay Laboratory Cross Validation: Results from the CALGB 10603/Ratify Trial in Patients with Newly Diagnosed FLT3-Mutated Acute Myeloid Leukemia (AML). Blood. 2018;132(Suppl_1):2800. doi: 10.1182/blood-2018-99-112127.

  33. Сабурова И.Ю., Горбунова А.В., Слободнюк К.Ю. и др. Выявление внутренних тандемных дупликаций и мутации D835Y в гене FLT3 у пациентов с острым миелобластным лейкозом. Ученые записки Санкт-Петербургского государственного медицинского университета имени академика И.П. Павлова. 2010;XVII(3):48–51.

    [Saburova IYu, Gorbunova AV, Slobodnyuk KYu, et al. Detection of FLT3 internal tandem duplications and D835Y mutation in patients with acute myeloid leukemia. Uchenye zapiski Sankt-Peterburgskogo gosudarstvennogo meditsinskogo universiteta imeni akademika I.P. Pavlova. 2010;XVII(3):48–51. (In Russ)]

  34. Петрова Е.В., Мартынкевич И.С., Полушкина Л.Б. и др. Клинические, гематологические и молекулярно-генетические особенности острых миелобластных лейкозов с мутациями в генах FLT3, CKIT, NRAS и NPM1. Гематология и трансфузиология. 2016;61(2):72–80. doi: 10.18821/0234-5730-2016-61-2-72-80.

    [Petrova EV, Martynkevich IS, Polushkina LB, et al. Clinical, hematological and molecular-genetic features of acute myeloid leukemia with mutations in FLT3, CKIT, NRAS and NPM1. Russian journal of hematology and transfusiology. 2016;61(2):72–80. doi: 10.18821/0234-5730-2016-61-2-72-80. (In Russ)]

  35. Гук Л.В., Савицкая Т.В., Домнинский Д.А. и др. Анализ частоты и прогностического значения мутаций генов FLT3, c-KIT и NPM1 у детей с острым миелобластным лейкозом. Онкогематология. 2009;4(4):27–32.

    [Guk LV, Savitskaya TV, Domninskii DA, et al. Analysis of incidence and prognostic value of FLT3, c-KIT and NPM1 genes mutations in children with acute myeloid leukemia. Onkogematologiya. 2009;4(4):27–32. (In Russ)]

  36. Виноградов А.В. Разработка технологии детекции мутаций генов CDKN2A/ARF, FLT3, KIT, NPM1, NRAS, TET2, TP53, WT1 при острых миелоидных лейкозах. Российский онкологический журнал. 2013;4:34–5.

    [Vinogradov AV. Development of the technique for CDKN2A/ARF, FLT3, KIT, NPM1, NRAS, TET2, TP53, WT1 genes mutation detection in acute myeloid leukemia. Rossiiskii onkologicheskii zhurnal. 2013;4:34–5. (In Russ)]

  37. Kiyoi H, Naoe T, Nakano Y, et al. Prognostic implication of FLT3 and N-RAS gene mutations in acute myeloid leukemia. Blood. 1999;93(9):3074–80.

  38. Gari M, Abuzenadah A, Chaudhary A, et al. Detection of FLT3 oncogene mutations in acute myeloid leukemia using conformation sensitive gel electrophoresis. Int J Mol Sci. 2008;9(11):2194–204. doi: 10.3390/ijms9112194.

  39. Sly N, Gaspar K. Midostaurin for the management of FLT3-mutated acute myeloid leukemia and advanced systemic mastocytosis. Am J Health-Syst Pharm. 2019;76(5):268–74. doi: 10.1093/ajhp/zxy050.

  40. Bazarbachi AH, Hamed RA, Malard F, et al. Allogeneic transplant for FLT3-ITD mutated AML: a focus on FLT3 inhibitors before, during, and after transplant. Ther Adv Hematol. 2019;10:1–14. doi: 10.1177/2040620719882666.

  41. Levis M. FLT3 mutations in acute myeloid leukemia: what is the best approach in 2013? Hematology Am Soc Hematol Educ Program. 2013;2013:220–6. doi: 10.1182/asheducation-2013.1.220.

Bendamustine in the Treatment of Relapsed/Refractory Hodgkin’s Lymphoma: Literature Review and Clinical Experience

SS Shklyaev, NA Falaleeva, TI Bogatyreva, AYu Terekhova, MA Danilova

AF Tsyb Medical Radiological Research Centre, branch of the NMRC of Radiology, 4 Koroleva str., Kaluga Region, Obninsk, Russian Federation, 249036

For correspondence: Stanislav Sergeevich Shklyaev, MD, PhD, 4 Koroleva str., Kaluga Region, Obninsk, Russian Federation, 249036; Tel.: +7(484)399-30-31; e-mail: staniss1@yahoo.com

For citation: Shklyaev SS, Falaleeva NA, Bogatyreva TI, et al. Bendamustine in the Treatment of Relapsed/Refractory Hodgkin’s Lymphoma: Literature Review and Clinical Experience. Clinical oncohematology. 2020;13(2):136–49 (In Russ).

DOI: 10.21320/2500-2139-2020-13-2-136-149


ABSTRACT

Aim. To assess the efficacy of bendamustine combined with dexamethasone in the treatment of relapsed/refractory Hodgkin’s lymphoma (HL).

Materials & Methods. The article provides an updated review of literature as well as the data of prospective observational clinical trial in 47 HL patients (17 men and 30 women aged 20–65 years, median age 36 years) with relapses after standard and high-dose chemotherapy with autologous hematopoietic stem cell transplantation. The therapy regimen included 120 mg/m2 of bendamustine IV on Days 1 and 2 and 20 mg of oral dexamethasone from Day 1 to Day 4. Retreatment was administered 21 days after the start of the previous one. Radiotherapy was applied only to the regions of massive relapsed lesions and bone destructions with pain syndrome.

Results. From April 2011 to September 2017 all 47 patients received 149 bendamustine + dexamethasone therapy regimens with the overall response of 57 % (complete response 27 %, partial response 30 %). Disease progression on therapy was reported in 20 (43 %) patients, its incidence was the highest after the first (n = 8) or the second cycle (n = 4). In the group of 27 patients with overall response 19 (70 %) patients showed new relapses. In these cases the treatment-free period was from 8 to 31 months (median 11 months). The repeated administration of 57 bendamustine + dexamethasone therapy regimens in 12 out of 47 patients achieved clinical effect for 4–36 months (median 6 months). After the first failure of bendamustine-based therapy 13 patients were treated with brentuximab vedotin and nivolumab, the new salvage therapy drugs. With median follow-up of 22 months (range 1–69 months) median overall survival (OS) and time to the next progression were 35 and 10 months, respectively, in all patients. Multivariate analysis showed that OS was unfavorably affected only by B-symptoms on bendamustine + dexamethasone administration (= 0.046), and the time to the next progression was shorter in the presence of B-symptoms (= 0.017) and in histological variant “nodular sclerosis type II” (= 0.006).

Conclusion. Bendamustine + dexamethasone therapy is a relatively low-toxic and effective method of life prolongation in HL patients with chemotherapy-refractory tumors and recurrent relapses, provided no B-symptoms occur by the start of antitumor therapy.

Keywords: Hodgkin’s lymphoma, bendamustine, chemotherapy-refractory disease, relapses.

Received: December 15, 2019

Accepted: March 20, 2020

Read in PDF


REFERENCES

  1. Hodgkin T. On some morbid appearances of the absorbent glands and spleen. J Royal Soc Med. 1832;MCT-17(1):68–114. doi: 1177/095952873201700106.

  2. Wilks Sir S. Cases of enlargement of the lymphatic glands and spleen (or Hodgkin’s disease), with remarks. Guy’s Hosp 1865;11:56–67.

  3. Lakhtakia R, Burney I. A Historical Tale of Two Lymphomas: Part I: Hodgkin lymphoma. Sultan Qaboos Univ Med J. 2015;15(2):e201–е206.

  4. Vadakara JB, Andrick B. Current advances in Hodgkin’s lymphoma. Chron Dis Transl Med. 2019;5(1):15–24. doi: 10.1016/j.c2019.02.003.

  5. Net. Lymphoma – Hodgkin: Statistics. Available from: https://www.cancer.net/cancer-types/lymphoma-hodgkin/statistics (accessed 30.12.2019).

  6. Brockelmann PJ, Boll B. Moving things forward in Hodgkin lymphoma. F1000Research. 2018;7:1786. doi: 10.12688/f1000research.16077.1.

  7. Богатырева Т.И., Павлов В.В. Лечение лимфомы Ходжкина. В кн.: Терапевтическая радиология: национальное руководство. Под ред. А.Д. Каприна, Ю.С. Мардынского. М.: ГЭОТАР-Медиа, 2018. С. 525–46.

    [Bogatyreva TI, Pavlov VV. Treatment of Hodgkin’s lymphoma. In: Kaprin AD, Mardynskii YuS, eds. Terapevticheskaya radiologiya: natsionalnoe rukovodstvo. (Therapeutic radiology: national guidelines.) Moscow: GEOTAR-Media Publ.; pp. 525–46. (In Russ)]

  8. Shah GL, Moskowitz CH. Transplant strategies in relapsed/refractory Hodgkin lymphoma. 2018;131(15):1689–97. doi: 10.1182/blood-2017-09-772673.

  9. LaCasce AS. Treating Hodgkin lymphoma in the new millennium: relapsed and refractory disease. Hematol Oncol. 2019;37(Suppl. 1):87–91. doi: 10.1002/hon.2589.

  10. Eichenauer DA, Aleman BMP, Andre M, et al. Hodgkin lymphoma: ESMO Clinical Practice Guidelines for diagnosis, treatment and follow-up. Ann Oncol. 2018;29(Suppl. 4):iv19–iv29. doi: 10.1093/annonc/mdy080.

  11. Богатырева Т.И., Павлов В.В., Шкляев С.С. Рецидивы лимфомы Ходжкина: возможности продления жизни без высокодозной химиотерапии. Врач. 2012;11:5–8.

    [Bogatyreva TI, Pavlov VV, Shklyaev SS. Relapsed Hodgkin’s lymphoma: life prolongation options without high-dose chemotherapy. Vrach. 2012;11:5–8. (In Russ)]

  12. Bogatyreva T, Terekhova A, Shklyaev S, et al. Long-term treatment outcome of patients with refractory or relapsed Hodgkin’s lymphoma in the anthracycline era: a single-center intention-to-treat analysis. Ann Oncol. 2018;29(Suppl. 8): abstract 1021. doi: 10.1093/annonc/mdy286.016.

  13. Kalaycio M. Bendamustine: a new look at an old drug. Cancer. 2009;115(3):473–79. doi: 10.1002/cncr.24057.

  14. Ozegowski W, Krebs D. III. ω-[Bis-(β-chlorathyl)-amino-benzimidazolyl-(2)]-propion-bzw.-buttersauren als potentielle Cytostatika. J Prakt Chem. 1963;20(3–4):178–86. doi: 10.1002/prac.19630200310.

  15. Ozegowski W, Krebs D. IMET 3393, gamma-(1-methyl-5-bis-(ss-chlrathyl)-amino-benzimidazlolyl(2)-buttersaure-hydrochlorid, ein neues Zytostatikum aus der Reihe der Benzimidazol-Loste. Zbl Pharm. 1971;110:1013–9.

  16. Шкляев С.С., Павлов В.В. Лимфома Ходжкина и «новый старый» бендамустин. Клиническая онкогематология. 2013;6(2):139–47.

    [Shklyaev SS, Pavlov VV. Hodgkin’s lymphoma and a “new old” bendamustine. Klinicheskaya onkogematologiya. 2013;6(2):139–47. (In Russ)]

  17. Anger G, Fink R, Fleischer J, et al. Vergleichsuntersuchungen zwischen Cytostasan und Cyclophosphamid bei der chronischen Lymphadenose, dem Plasmozytom, der Lymphogranulomatose und dem Bronchialkarzinom. Dt Gesundh Wesen. 1975;30:1280–5.

  18. Hoche D, Wutke K, Anger G, et al. Vergleichende Untersuchung zur Wirksamkeit des DBVCy-Protocolls mit dem ABVD-Protokoll beim fortgeschrittenen Hodgkin Lymphom. Arch Geschwulstforsch. 1984;54(4):333–42.

  19. Herold M, Anger G, Hoche D, et al. Vorlaufige Ergebnisse einer zyklisch-alternierenden Chemotherapie (CVPP/DBVCy) bei fortgeschrittenem Morbus Hodgkin. Med Klin. 1987;82(10):345–9.

  20. Moskowitz AJ, Hamlin PA Jr, Gerecitano J, et al. Bendamustine is highly active in heavily pre-treated relapsed and refractory Hodgins lymphoma and serves as a bridge to allogeneic stem cell transplant. Blood. 2009;114(22):720. doi: 10.1182/blood.v114.22.720.720.

  21. Moskowitz AJ, Hamlin PA Jr, Perales MA, et al. Phase II Study of Bendamustine in Relapsed and Refractory Hodgkin Lymphoma. J Clin Oncol. 2013;31(4):456–60. doi: 10.1200/JCO.2012.45.3308.

  22. D’Elia GM, De Anelis F, Breccia M, et al. Efficacy of bendamustine as salvage treatment in a heavily pre-treated Hodgkin lymphoma. Leuk Res. 2010;34(11):e300–e301. doi: 10.1016/j.leukers.2010.06.011.

  23. De Flippi R, Aldinucci D, Galati D, et al. Effect of bendamustine on apoptosis and colony-initiating precursors in Hodgkin lymphoma cells. J Clin Oncol. 2011;29(15 Suppl):e18559. doi: 10.1200/jco.2011.29.15 e18559.

  24. Leoni LM, Bailey B, Reifert J, et al. Bendamustine (Treanda) displays a distinct pattern of cytotoxicity and unique mechanistic features compared with other alkylating agents. Clin Cancer Res. 2008;14(1):309–17. doi: 10.1158/1078-0432.CCR-07-1061.

  25. Leoni LM, Niemeyer CC, Kerfoot C, et al. In vitro and ex vivo activity of SDX-105 (bendamustine) in drug-resistant lymphoma Proc Am Assoc Cancer Res. 2004;45:278, abstract 1215.

  26. Friedberg JW, Cohen P, Chen L, et al. Bendamustine in patients with rituximab-refractory indolent and transformed non-Hodgkin’s lymphoma: results from a phase II multicentere, single-agent study. J Clin Oncol. 2008;26(2):204–10. doi: 10.1200/JCO.2007.12.5070.

  27. Konstantinov SM, Kostovski A, Topashka-Ancheva M, et al. Cytotoxic efficacy of bendamustine in human leukemia and breast cancer cell lines. J Cancer Res Clin Oncol. 2002;128(5):271–8. doi: 10.1007/s00432-002-0331-8.

  28. Leoni LM, Hartley JA. Mechanism of action: the unique pattern of bendamustine-induced cytotoxicity. Semin Hematol. 2011;48(Suppl. 1):S12–23. doi: 10.1053/j.seminhematol.2011.03.003.

  29. Furukawa Y, Hiraoka N, Wada T, et al. Mechanisms of action and clinical effectiveness of the newly approved anti-cancer drug bendamustine. Nihon Yakurigaku Zasshi (Folia Pharmacol Jpn). 2011;138(1):26–32. doi: 10.1254/fpj.138.26.

  30. De Filippi R, Cillo M, Crisci S, et al. Continuous Exposure to Bendamustine (BDM) Results in Stable Upregulation of CD30 and Increased Sensitivity to Brentuximab Vedotin (BV) in Tumor Cells of Hodgkin Lymphoma (HL). 2015;126(23):2479. doi: 10.1182/blood.V126.23.2479.2479.

  31. Cosenza M, Civallero, Marcheselli M, et al. Ricolinostat, a selective HDAC6 inhibitor, shows anti-lymphoma cell activity alone and in combination with bendamustine. Apoptosis. 2017;22(6):827–40. doi: 10.1007/s10495-017-1364-4.

  32. Adams H, Fritzsche FR, Dirnhofer S, et al. Class I histone deacetylases 1, 2 and 3 are highly expressed in classical Hodgkin’s lymphoma. Expert Opin Ther Targets. 2010;14(6):577–84. doi: 10.1517/14728221003796609.

  33. Magyari F, Simon Z, Barna S, et al. Successful administration of rituximab-bendamustine regimen in the relapse of Hodgkin lymphoma after autologous hemopoietic stem cell transplantation. Hematol Oncol. 2012;30(2):98–100. doi: 10.1002/hon.1004.

  34. Jones RJ, Gocke CD, Kasamon YL, et al. Circulating clonotypic B cells in classic Hodgkin lymphoma. Blood. 2009;113(23):5920–6. doi: 10.1182/blood-2008-11-189688.

  35. Rummel MJ, Chow KU, Hoelzer D, et al. In vitro studies with bendamustine: enhanced activity in combination with rituximab. Semin Oncol. 2002;29(4 Suppl. 13):12–4. doi: 10.1053/sonc.2002.34873.

  36. Mian M, Farsad M, Pescosta N, et al. Bendamustine salvage for the treatment of relapsed Hodgkin’s lymphoma after allogeneic bone marrow transplantation. Ann Hematol. 2013;92(1):121–3. doi: 10.1007/s00277-012-1525-z.

  37. Moskowitz A, Perales M, Kewalramani T, et al. Outcomes for patients who fail high dose chemoradiotherapy and autologous stem cell rescue for relapsed and primary refractory Hodgkin lymphoma. Br J Haematol. 2009;146(2):158–63. doi: 10.1111/j.1365-2141.2009.07727.x.

  38. Ghesquieres H, Stamatoullas A, Casasnovas O, et al. Clinical experience of bendamustine in relapsed or refractory Hodgkin Lymphoma: a retrospective analysis of the French compassionate use program in 28 patients. Leuk Lymphoma. 2013;54(11):2399–404. doi: 10.3109/10428194.2013.776165.

  39. Anastasia A, Carlo-Stella C, Corradini P, et al. Bendamustine for Hodgkin lymphoma patients failing autologous or autologous and allogeneic stem cell transplantation: a retrospective study of the Fondazione Italiana Linfomi. Br J Haematol. 2014;166(1):140–2. doi: 10.1111/bjh.12821.

  40. Zinzani PL, Vitolo U, Viviani S, et al. Safety and efficacy of single-agent bendamustine after failure of brentuximab vedotin in patients with relapsed or refractory Hodgkin’s lymphoma: experience with 27 patients. Clin Lymphoma Myeloma Leuk. 2015;15(7):404–8. doi: 10.1016/j.clml.2015.02.023.

  41. Corazzelli G, Angrilli F, D’Arco A, et al. Efficacy and safety of bendamustine for the treatment of patients with recurring Hodgkin lymphoma. Br J Haematol. 2013;160(2):207–15. doi: 10.1111/bjh.12120.

  42. Sala E, Crocchiolo R, Ganolfi S, et al. Bendamustine combined with donor lymphocytes infusion in Hodgkin’s lymphoma relapsing after allogeneic hematopoietic stem cell transplantation. Biol Blood Marrow Transplant. 2014;20(9):1444–7. doi: 10.1016/j.bbmt.2014.05.024.

  43. Howell M, Gibb A, Radford R, et al. Bendamustine can be a bridge to allogeneic transplantation in relapsed Hodgkin lymphoma refractory to brentuximab vedotin. Br J Haematol. 2017;179(5):841–3. doi: 10.1111/bjh.14257.

  44. Santoro A. Bendamustine, Gemcitabine, and Vinorelbine (BeGEV) as Induction Therapy in Relapsed/Refractory Hodgkin’s Lymphoma Patients. NLM Identifier: NCT01884441. [Internet] Available from: https://clinicaltrials.gov/ct2/show/NCT01884441 (accessed 12.2019).

  45. Santoro A, Mazza R, Pulsoni A, et al. Bendamustine in Combination With Gemcitabine and Vinorelbine Is an Effective Regimen As Induction Chemotherapy Before Autologous Stem-Cell Transplantation for Relapsed or Refractory Hodgkin Lymphoma: Final Results of a Multicenter Phase II Study. J Clin Oncol. 2016;34(27):3293–9. doi: 10.1200/JCO.2016.66.4466.

  46. Visani G, Malerba L, Stefani PM, et al. BeEAM (bendamustine, etoposide, cytarabine, melphalan) before autologous stem cell transplantation is safe and effective for resistant/relapsed lymphoma patients. Blood. 2011;118(12):3419–25. doi: 10.1182/blood-2011-04-351924.

  47. Frankiewicz A, Sadus-Wojciechowska M, Najda J, et al. Comparable safety profile of BeEAM (bendamustine, etoposide, cytarabine, melphalan) and BEAM (carmustine, etoposide, cytarabine, melphalan) as conditioning before autologous haematopoietic cell transplantation. Wspolczesna Onkologia. 2018;22(2):113–7. doi: 10.5114/wo.2018.77046.

  48. O’Connor OA, Lue JK, Sawas A, et al. Brentuximab vedotin plus bendamustine in relapsed or refractory Hodgkin’s lymphoma: an international, multicentre, single-arm, phase 1–2 trial. Lancet Oncol. 2018;19(2):257–66. doi: 10.1016/S1470-2045(17)30912-9.

  49. Kalac M, Lue JK, Lichtenstein E, et al. Brentuximab vedotin and bendamustine produce high complete response rates in patients with chemotherapy refractory Hodgkin lymphoma. Br J Haematol. 2018;180(5):757–60. doi: 10.1111/bjh.14449.

  50. LaCasce AS, Bociek RG, Sawas A, et al. Brentuximab vedotin plus bendamustine: a highly active first salvage regimen for relapsed or refractory Hodgkin lymphoma. Blood. 2018;132(1):40–8. doi: 10.1182/blood-2017-11-815183.

  51. Chen RW. Is there a place for the combination of brentuximab vedotin and bendamustine in treatment of patients with relapsed/refractory Hodgkin lymphoma? Ann Transl Med. 2018;6(11):238. doi: 10.21037/atm.2018.05.40.

  52. Gordon LI. Getting to transplant in Hodgkin lymphoma: BVB. Blood. 2018;132(1):1–3. doi: 10.1182/blood-2018-05-848366.

  53. Picardi M, Della Pepa R, Giordano C, et al. Brentuximab vedotin followed by bendamustine supercharge for refractory or relapsed Hodgkin lymphoma. Blood Adv. 2019;3(9):1546–52. doi: 10.1182/bloodadvances.2019000123.

  54. Friedberg JW, Ferero-Torres A, Bordoni RE, et al. Frontline brentuximab vedotin in combination with dacarbazine or bendamustine in patients aged ≥ 60 years with HL. Blood. 2017;130(26):2829–37. doi: 10.1182/blood-2017-06-787200.

  55. Anastasia A, Pulsoni A, Re A, et al. Mobilization of Hematopoietic Stem Cells by a Bendamustine-Containing Regimen in Hodgkin’s Lymphoma. Blood. 2012;120(21):1914. doi: 10.1182/blood.V120.21.1914.1914.

  56. Saleh K, Dany A, Koscielny S, et al. A retrospective, matched paired analysis comparing bendamustine containing BeEAM versus BEAM conditioning regimen: results from a single center experience. Leuk Lymphoma. 2018;59(11):2580–7. doi: 10.1080/10428194.2017.1403019.

  57. Prusila REI, Haapasaari K-M, Marin K, et al. R-Bendamustine in the treatment of nodular lymphocyte-predominant Hodgkin lymphoma. Acta Oncol. 2018;57(9):1265–7. doi: 10.1080/0284186X.2018.1450522.

  58. Yu WY, Geng M, Hao J, et al. Clinical Features and Prognosis Analysis of Hodgkin Lymphoma: A Multicenter Retrospective Study Over a Decade of Patients in China. Clin Lymph Myel Leuk. 2017;17(5):274–82. doi: 10.1016/j.clml.2017.02.005.

  59. Pavlov VV, Falaleeva NA, Bogatyreva TI, et al. Bendamustine in heavily pre-treated Hodgkin lymphoma patients. HemaSphere. 2018;2(S1):47. doi: 1097/01.hs9.0000547962.13629.cb.

  60. A Study of Safety and Efficacy of Nivolumab and Bendamusitne (NB) in Patients with Relapsed/Refractory Hodgkin’s Lymphoma (NB001). NLM Identifier: NCT03343652. [Internet] Available from: https://clinicaltrials.gov/ct2/show/NCT03343652 (accessed 12.2019).

  61. Gemcitabine, Bendamustine, and Nivolumab in Patients with Relapsed or Refractory Classical Hodgkin’s Lymphoma. NLM Identifier: NCT03739619. [Internet] Available from:

    https://clinicaltrials.gov/ct2/show/NCT03739619 (accessed 12.2019).